Вглядитесь в начало Трёх сестёр : календарь запускает часы истории странным дуплетом и праздник, и траур. Именины Ирины совпадают с годовщиной смерти их отца. Всё по правилам: чёрные платья сняты, солнце наконец можно впустить значит, можно выдыхать, горе признано завершённым. Только вот с самого первого акта становится ясно: никакого настоящего траура не было. Младшие вроде бы живут дальше, но место утраты огромная пустота, в которую никто не спешит встать.Начало Трёх сестёр как странный узел на календаре: сегодня у Ирины именины, и в точности год назад в этот же день умер их отец. Инженер такой сцепки человеческая психика; природой тут и не пахнет (никакие химические процессы не начинают тем утром сигналить: Год прошёл! ). Годовщина это инструмент, по сути, ручной счётчик глубины нашего горя. Пережить траур по расписанию: сняли чёрное платье, значит, полагается жить дальше. И вот Чехов открывает занавес ровно там, где вроде бы положено вздохнуть свободнее только за следующими тремя актами ...
