Политолог Дубравский: в конфликте США и Ирана столкнулись два эго
Главным препятствием для мирного соглашения между США и Ираном является сочетание определенных черт характера американского президента Дональда Трампа и отсутствия у него внятной стратегии. Такое мнение в беседе с RTVI высказал политолог-американист Павел Дубравский.
Главным препятствием для мирного соглашения между США и Ираном является сочетание определенных черт характера американского президента Дональда Трампа и отсутствия у него внятной стратегии. Такое мнение в беседе с RTVI высказал политолог-американист Павел Дубравский.
«Есть огромное количество литературы, в том числе от одной из родственниц Дональда Трампа, племянницы, дочки его погибшего брата, которая рассказывала о том, что Дональд Трамп зафиксирован на целях. Это значит, что он не приемлет никакой результат, кроме того, где он выйдет из конфликта, либо из проблемы, либо из сделки, либо из ситуации королем», — сказал он.
При этом Дубравский не склонен списывать со счетов иранскую сторону.
«Тут столкнулись два эго. Одно — личное эго Трампа и частично его администрации, потому что они его поддерживают в лице главы Пентагона Пита Хегсета. А второе — это эго идеологическое, или можно даже сказать религиозное, со стороны иранской власти», — добавил эксперт.Дополнительным препятствием политолог считает формат переговоров — челночную дипломатию через посредников без прямого контакта сторон. По его словам, именно такой механизм вынуждены использовать конфликтующие стороны, когда «напор драматичности и боли вокруг конфликта настолько высок», что прямой диалог невозможен. Посредником между Вашингтоном и Тегераном выступает Пакистан.
Третий и, по мнению Дубравского, ключевой фактор — отсутствие у Трампа стратегии по Ирану.
Политолог напомнил, что публично заявленные цели американской военной операции менялись по ходу конфликта: сначала глава Белого дома говорил об угрозе ядерного оружия («Через неделю появилась бы бомба, я спас весь мир»), затем — об иранских ракетах, якобы способных достичь Вашингтона, хотя сам Пентагон в марте 2025 года признавал, что таких ракет у Ирана нет и не будет до 2035 года.
«Третья цель — смена политического режима — появилась уже во время старта военной операции, а не до процесса», — указал Дубравский.
Итог, по его мнению, закономерен: «Переговоры ведутся с позиции “я здесь надавлю, а здесь отступлю, а здесь снова надавлю, а здесь снова отступлю”».
Ранее газета Politico со ссылкой на десять действующих и бывших американских и арабских чиновников сообщила, что эго Трампа способно сорвать любую сделку. «Он очень хочет, чтобы это закончилось. Но иранцы пока отказываются дать ему то, что нужно, чтобы сохранить лицо и уйти. И он, похоже, не понимает, что им тоже нужно сохранить лицо», — цитирует издание высокопоставленного представителя одной из стран Персидского залива.
Формально у Трампа есть юридические ограничения: 60-дневный срок на военные операции без санкции Конгресса истек 1 мая, после чего началось 30-дневное окно для вывода войск.
Однако, по оценке Дубравского, это окно де-факто не останавливает боевые действия — флот и авиация могут продолжать удары под предлогом прикрытия выхода войск. «По крайней мере юридически у него все равно руки развязаны. Более того — резолюция о запрете этой операции в Конгрессе не прошла», — резюмировал политолог.
Тем временем 6 мая Axios сообщил, что стороны близки к подписанию меморандума о взаимопонимании как основы для дальнейших переговоров — источники называли этот момент самым близким к сделке с начала конфликта. 7 мая CNN со ссылкой на источник написал, что Иран намерен в тот же день дать ответ на американское предложение о прекращении войны.
По данным Al Arabiya, пакистанская сторона располагает проектом соглашения, 80—85% пунктов которого обе стороны уже одобрили, однако «ключевой ядерный вопрос по-прежнему остается серьезным препятствием». США настаивают на демонтаже ядерной инфраструктуры, передаче обогащенного урана и расширении полномочий инспекторов МАГАТЭ. Иран между тем отстаивает право на обогащение урана в мирных целях.