Мне голос был, он звал далёко

Когда пора обратиться к психологу

Чем дальше от нас невыносимо тяжелый день золитудской трагедии, тем больше вопросов рождается о том, есть ли вообще у нас профессионалы, владеющие соответствующим минимальным набором слов и действий, что не дадут сойти с ума, когда мозг отказывается верить происходящему?

 

К сожалению, именно золитудская трагедия показала, что, несмотря на то что психологов у нас сегодня готовят чуть ли не все вузы страны, профессионалов еще надо поискать. Об этом и о том, можно ли вообще «помочь на словах», мы расспросили доктора психологии, ассоциированного профессора Балтийской международной академии, христианского психолога Олега НИКИФОРОВА.

 

Разные методики

 

— На месте трагедии работают психологи… Эту фразу мы слышим каждый раз, когда случаются катастрофы. Но разве можно словами помочь человеку, только что потерявшему родных?

 

— Первая задача психолога в этой ситуации — снять состояние стресса и попытаться успокоить человека. Хотя, конечно, какое там спокойствие может быть, когда у человека только что случилось огромное горе. Возможно, тут необходим физический контакт, просто подойти и приобнять его, чтобы человек не чувствовал себя одиноким, как будто от него оторвали кусок. Нужно дать возможность выплакаться, потому что после этого становится легче. Я приехал примерно через три часа после того, как рухнула крыша в золитудской Maxima, и видел этих девочек (больше всего их было из центра Skalbe). Они бегали от группы к группе, почти у всех у них в руках были блокнотики, они пытались записать фамилии тех людей, с которыми разговаривали, и я своими ушами слышал их сентенции: «Ну что вы плачете, мы все помрем, не надо так переживать, ну случилось и случилось». То есть абсолютное бездушие и дежурные рациональные фразы. Меня убила одна девица, которая советовала: «Идите туда–то, там кофе дают и шоколадку скушаете, успокойтесь, не плачьте…» Какое кофе, какой шоколад (возбуждающие продукты), когда человек в состоянии стресса?

 

Поэтому очень хорошо, что там появились священники, потому что в этой ситуации заупокойные молебны приносили гораздо большую пользу людям, чем какие–то попытки псевдопсихологов привести их в состояние покоя.

 

— Слова психолога нередко вызывают у нас раздражение, однако когда начинает говорить священник, приходит успокоение. Это что — дар от Бога или результат правильного обучения в духовных учебных заведениях? И почему бы тогда не обучать по такой же методике наших психологов?

 

— Это можно было бы объяснить с точки зрения рационализма и сказать, что священников просто учат так разговаривать с людьми, владеть собой и выбирать правильный тембор голоса. Да, у них есть хорошие курсы риторики, они умеют вести диалог с людьми, слушать и убеждать. Но, с другой стороны, можно сказать, что это еще и дар. Эти люди имеют мистическую силу, которая дается им в момент получения сана и находится за пределами нашего рационального разума.

 

А в рамках программы обучения латвийских психологов (против чего я давно выступаю) они превращаются фактически в математических статистиков либо в придаток психофизиологии человека. Конечно, носителем психики являются мозг и сознание. У нас в коре головного мозга все рефлексы сходятся, мы ощущаем их. Это все есть и у животных, но мы же не животные! Нам даны совершенно другие функции мозга, которые животным абсолютно не свойственны. А нас пытаются свести к рациональному подходу, к манипулятивной психологии, которая утверждает, что все зависит от воздействий на человека и так далее. Но это абсолютно не так. Поэтому, несомненно, священники — лучшие психологи, но не все могут быть священниками — вот в чем проблема. Если на психолога может поступить учиться любой человек, то на священника, конечно, нет, и прежде всего необходимо верить. Но кому–то нужен психолог верующий, а кому–то рациональный. И как мы можем выбирать себе проповедника, так же мы имеем право выбрать психолога.

 

Хотя в моей практике бывали очень сложные ситуации. Например, в Лиепае мать–одиночку с сыном–инвалидом с диагнозом умственная отсталось направляют к психологу, потому что ей необходима от него справка, чтобы получить для сына инвалидность. А психолог сразу говорит: «50 латов положи на стол (тогда это еще было в латах) — я тебе дам справку!» А у женщины вообще денег нет. Она звонит мне вся в слезах (ей студенты дали мой телефон), и я говорю, чтобы она нашла 5 латов, чтобы хотя бы до Риги доехать, и совершенно бесплатно потом провел консультацию и выдал справку, еще и кофе с булочками угостил. Так что психологи бывают разные, и проблема гонорара тоже вопрос очень скользкий, потому что человек приходит к тебе с какими–то душевными переживаниями, а ты еще вешаешь на него финансовые обязательства.

 

Кошмар с улицы Вязов

 

— В том–то и дело, что одного визита к психологу явно недостаточно, а регулярные посещения мало кто может себе позволить.

 

— Нужны семейные психологи, которые работают со всей семьей, потому что многие психологические проблемы лежат в глубоком детстве или в семейных традициях. И для того чтобы понять, в чем суть проблемы, надо изучить всю семью целиком. А если у тебя есть какая–то одна очень узенькая маленькая проблемка, то ты можешь пойти на эту единичную консультацию. Но результат абсолютно непрогнозируем: тебе могут помочь, а могут вогнать в еще большее состояние стресса, потому что ты был у психолога, заплатил ему, а результата никакого, то есть опять разочарование, еще более мощная депрессия. Я вообще выступаю против разовых консультативных фирм, потому что это фактически просто выколачивание денег или манипулирование.

 

— Мне кажется, человек часто и сам знает, в чем причина его проблем, то есть сам может прекрасно описать провоцирующий момент из детства, из семьи, из прошлого. Но это не помогает ему избавиться от самой проблемы, а психолог тоже не волшебник. Как он поможет перебороть тот или или иной страх или комплекс? Вот, например, человек панически боится врачей после перенесенной в детстве операции…

 

— Есть разные формы терапии. Например, психотерапевт может ввести вас в состояние гипнотического транса и снять этот страх очень легко — потребовать забыть эти детские переживания. Конечно, не каждый специалист на такое способен. Я обычно человеку объясняю, что все врачи разные. Я сам жутко боялся зубных врачей, пока не попал в кресло к своему однокласснику. Получил позитивный опыт — лечение с юмором и абсолютно без боли, и теперь я зубных врачей не боюсь. Хотя жуткие школьные бормашины в советское время — это был, конечно, кошмар. Но приобретение нового позитивного опыта может снять все эти страхи. Хотя, конечно, есть фобии, но это уже психиатрическая проблема, а не психологическая.

 

Подробности читайте в новом номере «СЕГОДНЯ» 21 февраля