А казачок-то засланный
В Налибокской пуще действовал самостоятельный польский партизанский отряд, командовал им Каспар Милашевский. Вначале между людьми этого отряда и советскими партизанами были нормальные взаимоотношения. Они часто встречались, помогали друг другу во время операций против гитлеровцев.
Примером такого боевого взаимодействия может служить разгром вражеского гарнизона в Ивенце. Вот что писала об этой операции наша газета: «На днях польский партизанский отряд под командованием М. (Милашевского) при поддержке наших партизан уничтожил немецкий гарнизон в местечке И. (Ивенец). Партизаны днем ворвались в местечко и перебили всех немцев. Уничтожено до 40 оккупантов. Партизаны сожгли помещение жандармерии, склад с боеприпасами, где сгорело около 75 тысяч патронов, пять тысяч гранат, шесть минометов, пушка и много другого снаряжения, уничтожили радиостанцию и несколько автомашин. Взяли трофеи. К партизанам перешло более ста полицейских и много молодежи местечка».
Однако вскоре мы почувствовали, что командование польского отряда сторонится нас. Более того, поляки прекратили вооруженную борьбу с оккупантами, отсиживались в лесу.
— Почему не воюете, не ходите на «железку»? — спрашивали мы.
— У нас мало патронов, нет взрывчатки, — слышались уклончивые ответы.
— Мы дадим вам тол, научим, как делать мины, поможем боеприпасами, — предлагал межрайцентр.
В ответ — молчание.
Тогда мы еще не знали всей правды об истинных намерениях польских буржуазных националистов, о подлой их тактике. Но кое о чем уже догадывались.
Сидорок как-то предложил мне:
— Давай съездим к полякам, потолкуем по душам с бойцами, попытаемся узнать, почему они перестали воевать.
Неподалеку от межрайцентра располагалось одно из подразделений польского отряда, которым командовал бывший осадник подхорунжий Нуркевич, и мы направились туда. Встретили нас настороженно. На столе появился самогон. Мы с Сидорком, разумеется, не пили, а Нуркевичу не мешали, зная, что выпить он любит. Через каких-нибудь полчаса его уже пришлось тащить в землянку. Тогда мы подсели к бойцам у костра.
Как выяснилось, в отряд Милашевского прибыл эмиссар польского эмигрантского правительства в Лондоне под кличкой Гура с директивой: с немцами не воевать, в контакты с советскими партизанами не вступать, держать винтовку у ноги, накапливать силы.
Опираясь на реакционеров типа Нуркевича, лондонский эмиссар развернул неблаговидную деятельность. Группа Гуры и Нуркевича стала насильно забирать в свою банду поляков, а с теми кто был не согласен разговор был короткий. Нередко были различные провокации с их стороны, случались: нападения исподтишка на советских партизан, а также сотрудничество с гитлеровцами. В деревнях польские националисты вели антисоветскую пропаганду, терроризировали поляков и белорусов, помогавших народным мстителям.
Здислав Нуркевич в 1960 году был изобличен органами госбезопасности Польской Народной Республики и понес заслуженную кару, а его сподвижник по кровавым злодеяниям на территории Белоруссии Гура (Адольф Пильх — кадровый разведчик и диверсант, прошедший спецподготовку в Англии) прячется под крылышком своих покровителей в Англии.