Илья Азар, Мария Гайдар: В принципиальных вещах я оппозиционер
- В 2006 году ты висела под мостом с лозунгом «Верните выборы, гады». Их вернули?
Нет, их, конечно, не вернули. Но я в них участвую. Выборы такие, какие они есть. Они как были нечестными, так и остались. Хотя бы потому, что нет свободных СМИ и есть административный ресурс.
Выборы можно бойкотировать или в них участвовать. И вся практика последних лет показывает, что участвовать в выборах эффективнее. Например, выборы 2011 года, когда голосовали за любую партию, кроме «Единой России». Это оказалось выгоднее, чем бойкот. Это мобилизовало людей на наблюдение, приходить на митинги.
Кампания Навального (на выборах мэра Москвы в 2013 году) тоже мобилизовала людей. Изменила отношение людей к московской власти и московской власти к самой себе. Я считаю, что участие в выборах правильнее неучастия.
- Но после мэрской кампании Навального прошел год, и кажется, что все стало намного хуже: Навального, Янкаускаса посадили под домашний арест, Ляскин под подпиской о невыезде, а люди разошлись обратно по домам.
Это несвязанные вещи – участие в выборах и то, что всех посадили. Не будь выборов, еще быстрее бы всех посадили. Я считаю, что участие в выборах – тоже форма сопротивления, возможность доносить свои идеи, поддерживать жизнь в движении и занимать активистов, которые уже мобилизованы, которые уже что-то делали. Нужно передавать друг другу эту выборную эстафету.
Я видела смысл в проведении акций протеста, когда на них приходило 5 человек. Конечно, я вижу и смысл участия в выборах даже в таком виде, в каком они есть.
- Во время выборов мэра сложилось впечатление, что мэрия в Москве действует по-новому, более демократично. Сейчас же грядут обычные российские выборы?
У меня есть ощущение, что они возвращаются к обычным российским выборам. Я очень надеюсь, что такой ошибки допущено не будет и что все-таки Собянин не будет отдавать все на откуп единоросовским политтехнологам, которые работают всегда совершенно одинаковыми методами. Надеюсь, что он все-таки возьмет это под контроль, потому что можно избежать крайних методов: сворачивания любых пикетов, арестов типографий, отказа в регистрации кандидатам, которые соберут подписи.
Я надеюсь, что они не пойдут по такому силовому варианту, и какую-то конкуренцию на этих выборах допустят. В противном случае они очень сильно подорвут свою легитимность и очень сильно потеряют в глазах москвичей.
Ухудшать отношения с обществом, терять с ним контакт - это очень плохая ситуация для Собянина и его команды на перспективу. Ему в Москве жить и работать. Контакт с людьми и так во многом потерян. Даже с теми, кто изначально неплохо относился к Собянину. Я очень много встреч провожу с людьми провожу, и система не работает, механизма чего-то добиться — нет. Нет политического представительства, нет возможности ни на что влиять. Существует исполнительная власть, которая сама по себе уверена в своей правоте и которая все двигает. Но есть люди, которые живут в своих домах, дворах, сталкиваются с огромным количеством проблем и видят, как эти проблемы не решаются. Не решаются, потому что власть не хочет протянуть им руку и дать им возможность чего-то добиться.
Надеюсь, что Собянин все-таки не будет все закатывать в асфальт.
- Он, наоборот, больше плитку любит, а не асфальт.
Они то плитку любят, то в асфальт любят закатать.
- Прямо перед выборами в очередной раз изменили правила: теперь половина депутатов Мосгордумы будет работать непрофессионально, собираться они будут раз в месяц. Фактически МГД останется придатком мэрии.
Это очень большая ошибка. У мэрии, с одной стороны, подход, что она точно лучше все знает. А с другой стороны, там воспринимают Мосгордуму не как место встречи исполнительной власти с законодательной, не как место нахождения компромиссов, а как потенциально мешающий уже сейчас орган. И нужно сделать, чтобы он как можно меньше мешался.
В мэрии не видят ценности в том, что Мосгордума - это место, где будет выражаться позиция москвичей. Это очень плохо, обидно и неправильно как с точки зрения правления в Москве, так и с точки зрения строительства нового, прекрасного города. Если к этому процессу не будут подключаться люди, коллективы, жители, граждане, то в Москве будут только локальные достижения вроде Парка культуры или Пресненского парка. Люди будут чувствовать, что их жизненное, социальное, городское пространство сужается просто потому, что не учитывают их мнения.
Я надеюсь, что они одумаются и не будут этого допускать. Ведь полная централизация власти и отсутствие конкуренции – угроза самой власти. Власть, не распределяя политическую нагрузку, во многом остается одна в кругу врагов, который она сама создала, потому что не захотела услышать москвичей.
- Зачем вообще идти в Мосгордуму депутатом, если все равно там ничего не сделать. Ты раньше работала советником вице-мэра Леонида Печатникова, занималась поликлиниками. Может, такой вариант эффективнее, чтобы влиять на работу власти?
Нет, я считаю, что эффективнее как раз влиять со стороны людей и общественных организаций. Я встречаюсь с огромным количеством людей. Например, есть район «Камушки», возле Москва-сити, который уже 20 лет назад должны были расселить. Из-за статуса расселения людей туда не прописывают, район не благоустраивают. При этом их до сих пор не переселяют, и непонятно, делать им ремонт в своих квартирах или нет.
Они говорят, что даже когда в Мосгордуме был один [лидер «Яблока» Сергей] Митрохин, у них было ощущение, что ими хотя бы кто-то занимается. Он какие-то законы продвигал, о них говорил, и о них узнавали. А сейчас у них ощущение, что не просто их вопросы не решаются, а о них вообще никто не знает, и их вопросы никогда не решатся, потому что никто никогда этот вопрос не поставит.
Любой кандидат в Мосгордуму, который станет депутатом, сможет проделать огромный объем работы. Он сможет дать огромное количество информации, которая очень нужна — о том, что делается, что существует, о планах капитального ремонта на каждый дом, что людям ждать, что будет, какие планы. Это возможность сделать депутатский запрос, возможность влиять на законы. Можно о них говорить, можно привлечь экспертов, можно рассказать об этом СМИ еще на этапе принятия закона и каким-то образом на него повлиять.
Если независимых депутатов будет много или хоть какое-то значимое количество, то это будет достаточно значимая сила. Но и один депутат, который будет работать на постоянной основе, сможет очень много сделать, о многом рассказать, людям помочь.
- Вот ты сама вспомнила Митрохина, сказав, что у людей в «Камушках» было ощущение, что им помогают. Ощущение было, но не помог ведь. Разве будучи советником мэра или вице-мэра не проще протолкнуть какие-то инициативы?
Москвичи не имеют представительства. Мне кажется, что это самая большая проблема в городе. Когда ходишь по дворам, понимаешь, что проблема не в том, что какие-то глобальные законы не так принимаются или что их надо протолкнуть, а в том, что уже существующие механизмы не работают или плохо работают. И то, что есть по факту, очень сильно отличается от того, что задекларировано. Например, говорили, что не будет точечной застройки, но она происходит. Об этом надо хотя бы говорить и как-то это прекратить.
Очень много московские власти сейчас делают, пользуясь тем, что об этом вообще некому сказать. Вот, например, есть важнейшая и принципиальнейшая проблема долевой собственности. По жилищному кодексу все, что в доме — первый этаж, подвал, чердаки, — это общая долевая собственность дома. Я уже не говорю о том, что жители могут распоряжаться этим в своих интересах. Но речь хотя бы о том, что они могут контролировать то, что там находится. Сейчас у жителей в домах бордели, гостиницы, магазины, которые создают огромное количество проблем. Делают ремонт, после этого не пускают жителей к общедомовым коммуникациям.
Департамент имущества Москвы переписал на себя эту собственность. Многое из этого продал, что-то сдает в аренду. Собственность надо вернуть жителям. Я общаюсь с большим количеством ТСЖ — они задают очень острые вопросы, они вынуждены в судах добиваться и они хотят, чтобы у них было политическое представительство, чтобы власть понимала, что она должна их поддерживать, решать их проблемы, что они организованные собственники. У них есть потребность о себе заявлять.
Таких групп людей их огромное количество. Либо они сейчас разочаруются и уйдут в свою московскую эмиграцию, либо вся активность пойдет куда-то вверх. Она необходима в центре Москвы. Нужно остановить эту точечную застройку, нужно остановить и посмотреть, почему то, что строят так ужасающе выглядит. Для многих людей ценность Москвы во дворах, в ее пространствах, и это все рушится. Мне кажется, энергию людей можно было бы использовать, чтобы они сами начали придумывать, как благоустраивать, что благоустраивать, нести ответственность за свои дворы, дома.
- Есть мнение, что тебя «пустят» в Мосгордуму в качестве «статусного либерала». У тебя ведь должны были остаться связи в мэрии. Ты чувствуешь какую-то поддержку от них?
У меня хорошие отношения с Печатниковым, с отдельными людьми. Никакой поддержки, естественно, нет. Достаточно четко видно, как работает административный ресурс.
Но мне никакой поддержки не надо. Вот заставили всех собирать в 10 раз больше подписей, чем в предыдущий раз. Я в центре Москвы, откуда все разъехались по дачам, собираю столько же подписей, сколько Никита Белых собирает со всей Кировской области, чтобы выдвинуться губернатором!
Мне надо, чтобы меня зарегистрировали, а больше мне ничего не надо. Не надо никакой поддержки, не надо ТВ. Дайте мне работать, спокойно вести мою полевую кампанию. Я встречаюсь с людьми. Мне не надо поддержки, мне просто надо, чтобы мне не мешали.
- А ты зачем вообще пошла работать в мэрию? Ты поддерживаешь собянинские начинания?
Я пошла в мэрию, когда Печатников признал здравоохранение социальной сферой. Мне это было интересно. Я вижу, что в Москве огромное количество проблем. Это был интересный опыт.
К самому Печатникову я очень хорошо отношусь. Этот опыт был полезный, но я сделала вывод, что лучше буду работать независимо, через свой фонд, с людьми, как общественная организация.
- Того же [муниципального депутата Максима] Каца за поддержку правильных, по его мнению, инициатив мэрии часто называют «мурзилкой». Не боишься этого?
Я не боюсь этого абсолютно. Если будут хорошие инициативы, я буду их поддерживать.
- А они вообще есть?
Есть какие-то хорошие инициативы. Но я общаюсь с людьми и вижу огромное количество проблем. Но они в каких-то определенных направлениях, и это не значит, что все, что делает мэрия, — плохо.
Но эти проблемы требуют решения, и сейчас они не решаются. Есть проблема неэффективности управ, проблема перевода общедолевой собственности, проблема обустройства части жителей, проблема ярмарок выходного дня. Что такое ярмарка выходного дня? Разве для нее нужны ресурсы? Это не строительство развязок, для этого нужна нормальная мотивация. А ее нет. Значит, система власти не работает.
Я вижу больше негативного, но если ты работаешь на стороне населения и сталкиваешься с его проблемами, то, конечно, видишь прежде всего проблемы. Очень редко люди приходят на встречу похвалить власть или сказать, что у них все хорошо.
Я не говорю, что все плохо и ничего не делается. Но самое важно потеряно: потеряны москвичи, их желания и Москва как ценность, Москва как город, исторический, культурный, с его домами, дворами. Есть отношение к Москве как к какому-то месту, где только строят и осваивают землю, новое пространство. Потребительское, но не хозяйственное отношение.
Огромное количество людей задаются вопросом, почему этот зелено-желтый заборчик такой, почему его каждый год снимают и ставят новый, почему сажают какие-то деревья, которые потом умирают, а какие-то потом вырубают, а какие-то не вырубают. Может быть, я говорю о каких-то вещах, которые могу казаться малозначительными, но они как раз являются показателями эффективности работы системы. Создана система безответственности. Никто не отвечает за это дерево, которое спилили, никто не отвечает, почему площадку так сделали, а не иначе никто не понимает. Такая бесхозность существует.
Сейчас много людей, которые мобилизованы, но чтобы что-то делать, им надо показать путь. Расскажите нам, как можно обустроить свой двор, что написать, куда написать, как оформить, чтобы нам это сделали. Люди готовы. И люди готовы биться с управой. Но они все время один на один с городом, который не работает. Мне кажется, что моя задача, в том числе, чтобы это все вылилось в конструктивные действия, чтобы люди продолжили интересоваться, чувствовать себя ответственными.
- Но я так и не понял, как ты относишься к Собянину к целом. Положительно?
Я к Собянину отношусь нормально. Я считаю, что он такой интроверт, строитель. Мне кажется, не было бы никаких проблем, если бы Собянину надо было бы новый город построить. Ему точно можно было бы это доверить. Он постарался бы сделать все хорошо. Но многие вещи, связанные непосредственно с Москвой, он недооценивает, не до конца понимает и не понимает ценности и значимости этого всего. Не видит этих дворов, домов, жителей, центра вместе с его жизнью, проблемами, которые здесь есть. И именно из-за того, что он не понимает и не чувствует москвичей он пытается их выключить их из жизни политической, общественной.
Москвичей постоянно считают дураками, выключают из диалога, не дают им быть равноправными, участниками, создателями, собственниками своих домов, дворов, людьми, которые за свои налоговые деньги нанимают чиновников. В Москве очень многие ощущают себя горожанами, ощущают гордость от того, что они горожане, живут в Москве. Они требуют допустить политическую конкуренцию. Они требуют допустить москвичей к участию в политической жизни. Они хотят к себе определенного отношения, определенного качества услуг. Сейчас они требовательны, они смотрят, считают и хотят, чтобы было не просто «сделали – и слава богу», а чтобы было по уму построено.
Они видят, что власть к ним относится как к неразумным детям. В этом основная проблема Собянина. Либо он это исправит и сможет стать мэром Москвы. Либо он это не исправит и всегда будет мэром Собяниным, который приехал из Тюмени, строил развязки и метро. Он не станет душой города, частью жизни.
- В общем ты не оппозиционер теперь?
Я считаю, что в каких-то принципиальных вещах я оппозиционер. Есть какие-то вопросы, к которым я отношусь очень критично, потому что дело плохо. Сказать, что я в принципе в какой-то оппозиции – достаточно странно.
Я смотрю на Собянина не как оппозиционер, а как москвич, житель Москвы, житель центра. Мне кажется, очень многие люди так на него смотрят. С одной стороны, критично, а с другой стороны, с ощущением, что что-то можно исправить.
Я отдаю ему должное за то хорошее, что он делает. Что-то он делает. Парк культуры.
- Но ты же входишь в оппозиционную коалицию «За Москву»?
Основная степень участия в коалиции – не степень оппозиционности, а независимость. Люди не зависят от власти, их не попросил участвовать в выборах Собянин, они этой власти ничего не должны, ничем не обязаны, они идут делать то, что считают нужным и правильным.
- Подписи ты, видимо, соберешь, но как ты собираешься бороться с [баллотирующимися в том же округе актером] Леонидом Ярмольником и [кандидатом от власти, главврачом поликлиники №220] Верой Шастиной?
Убеждать, встречаться, общаться, рассказывать свою программу, говорить о проблемах и о том, как я вижу решение этих проблем. Я рассчитываю, что буду убедительной, и москвичи поймут, что со мной получат представительство, что я буду решать их проблемы, слышать, что они говорят и пытаться реализовать то, что необходимо на законодательном уровне. Надеюсь, что имено за это люди поддержат меня, что я буду работать профессионально. У меня есть репутация, и она связана с моей работой.
- Результат праймериз тебя не смутил?
Вовсе нет, он меня даже обрадовал и удивил, потому что я, честно говоря, не ожидала, что кто-то за меня, вообще, проголосует. Я была как наблюдатель и никого не звала голосовать, но все равно люди пришли, проголосовали за меня, и мне было очень приятно.
Но что такое праймериз? Мы собираем сейчас 5 тысяч подписей. А на праймериз в центральном округе у победителя Ярмольника была тысяча голосов, а у меня – шестьсот. Смешно говорить, что этот результат что-то значит.
- С Ярмольником у вас в некоторой степени схожий электорат?
Чем? Я вообще не понимаю, что такое «электорат Ярмольника». Я не знаю никаких взглядов Ярмольника.
- Ну он идет от «Гражданской платформы», значит, у него взгляды должны быть либеральные.
А, может быть, и нет. Я ничего не знаю про взгляды Ярмольника. Я знаю, что он сказал по поводу Москвы: что он найдет время на работу и будет заниматься сохранением культурного наследия и животными. А один политолог заявил про Ярмольника, что «его политические взгляды давно известны». Какие взгляды? Я знаю, что он сидит на Первом канале в жюри КВН и что он играл в «Трудно быть богом».
- Про [другого члена коалиции «За Москву»] Максима Мотина написали, что он чуть ли не сам сжигал людей в одесском Доме профсоюзов. Про [еще одного представителя коалиции] Ольгу Романову сняли фильм, что она финансирует «Правый сектор». Не боишься, что против тебя тоже пойдет волна «черного пиара», ведь о тебе много чего можно вспомнить.
Вообще-то не так много.
- Ну как же? А работа с Навальным в Кирове? Да и с фамилией Гайдар даже не надо ничего придумывать…
Можно облить всех помоями, но зачем это делать? Насколько Собянину это надо? Я и говорю, что ему надо взять под контроль своих политтехнологов. Не думаю, что для него будет хорошо, если сейчас всю Москву зальют подобным компроматом. У людей это вызовет отторжение.
- Мне кажется, что он испугался результата мэрских выборов.
Нельзя быть мэром в городе и бояться москвичей. Все равно нужно находиться с ними в диалоге. Нельзя бояться их настолько, чтобы пытаться манипулировать, обмануть, провести, менять один закон, другой, третий. Потом завалить всех каким-то грязным компроматом, провести людей, и как-то рассчитывать, что к тебе потом будут относиться как к легитимному мэру. Мне кажется, что на этом авторитет мэра Москвы стоять не может. Такое может произойти, но это была бы очень большая ошибка Собянина.
- Ты, может быть, не совсем оппозиционер, но не кажется ли тебе, что даже минимальный уровень оппозиционности в условиях «Крым-наш» и резкого взлета популярности Путина ставит крест на перспективах кандидата?
Я работаю с людьми, и мне кажется, что люди настроены на свои конкретные проблемы. Они очень оппозиционны по своей каждой отдельной проблеме. И на встречах это очень чувствуется. Тем, кто пытается говорить про политику, обычно отвечают: «Тихо-тихо, давайте не будем про это, давайте обсуждать наши текущие проблемы».
Мне кажется, что сами москвичи относятся к выборам в Мосгордуму как к хозяйственным выборам, как к возможности решить огромное количество проблем, которые у них накопились, найти представительство и выразить свою позицию по отношению к действующей власти. Они приходят на встречи, потому что у них есть усталость и раздражение.
- То есть если на теледебатах тебя спросят, поддерживаешь ли ты возвращение Крыма, а ты скажешь, например, «Нет», то это не отвратит людей от твоей кандидатуры?
Я считаю, что эти выборы московские. Понятно, что будет попытка вывести какие-то общие политические вопросы, но зачем? Я считаю, что те люди, которые не хотят обсуждать технические, хозяйственные вопросы, просто в них не разбираются и испытывают потребность выходить на общую политику.
- Ты упоминала о своей профессиональной деятельности, и, видимо, ты ее положительно оцениваешь. Но когда я был в Кирове, то основная претензия к губернатору Белых была именно к твоей деятельности на посту вице-премьера по «социалке». Люди вспоминали стирол в перинатальном центре, томограф и так далее.
Перинатальный центр, когда я пришла, был достроен уже практически, шла внутренняя отделка, да и томограф был куплен до меня.
Чтобы было понятно, в бюджете на Центральный округ Москвы только на благоустройство заложено 3 миллиарда рублей в год. А весь бюджет Кировской области составляет 300 миллиардов рублей.
Что касается здравоохранения, то в Кировской области ожидаемая продолжительность жизни с 66 лет увеличилась до 73, младенческая смертность снизилась практически до европейского уровня. В Кировской области проходит огромное количество операций высокотехнологичных по стентированию, по офтальмологии и по травматологии, которые делают бесплатно. Обучено 200 врачей общей практики, чтобы они закрывали проблемы в сельской местности.
По эффективности оценки системы работы – это оценка, которую Министерство регионального развития дает – Кировская область никогда не поднималась до моего прихода выше 68-го места. Сейчас Кировская область на 2-м месте в России. В Кировской области реализуется проект по бесплатному лекарственному страхованию, когда люди ничего не платят, если назначает врач. Вызовы скорой помощи там упали, а это значит, что система работает лучше.
Да, в Кировской области много было разговоров, но в основном то, что говорили, не относилось, к тому, что я делала, либо это были какие-то абсолютно безосновательные обвинения. Я абсолютно спокойна и абсолютно уверена в своей позиции. Но, конечно, проводить такие преобразования очень сложно. Бывшего министра здравоохранения Татарстана чуть в какой-то деревне вилами не закололи.
- У тебя в тезисах программы был пункт о «врачах шаговой доступности», но про такой же пункт Навального Печатников в прошлом сентябреговорил, что эта программа давно работает.
Нет, не работает. Надо брать все те помещения, которые город себе забрал, и отрывать там от поликлиники врачебный участок. Врачебный участок – это на полторы тысячи человек примерно. Там сидит терапевт со своими помощниками, и к ним приходят все жители нескольких соседних домов. Если бабушке надо записаться к специалисту, то она приходит туда, и там ее записывают к конкретному специалисту. Это можно сделать абсолютно спокойно, это не требует ресурсов и денег, только организационных усилий. Это принципиально изменило бы доступность медицинской помощи в Москве. Представьте, насколько это удобней для пенсионера зайти, померять давление, взять направление, какое-то лекарство к врачу, которого он знает, к кому он заходит постоянно.
– А то, что твой главный конкурент Вера Шастина, врач поликлиники – тебе поможет или, наоборот, помешает? У вас ведь схожая зона интересов, ответственности.
Я не вижу никаких проблем, я готова к содержательной дискуссии на эту тему. У меня есть, что сказать по поводу повышения качества обслуживания в той конкретно поликлинике, которую она возглавляет, и, конечно, по всей системе в целом.
Шастина выступает с инициативой по изменению федеральных законов, а я считаю, что с такими планами надо идти в Государственную думу или обращаться к своему депутату от "Единой России" со своими предложениями. Она нормальная женщина, приятная, но проблема в том, что она работает в этой системе и не сможет независимо представлять свою точку зрения, если она пойдет в разрез с интересами власти.
- В твоих предварительных тезисах нет ничего про мигрантов и про транспорт.
Многие проблемы, которые связаны с мигрантами, с ощущением безопасности, связаны тоже с обустройством общественной инфраструктуры и общественных пространств с точки зрения того, кто этим владеет. Каждый сантиметр земли должен быть занят жителями, которые чувствуют, что они контролируют это пространство, что они спокойно там находятся, что оно освещено, что там безопасно. Мигранты для многих людей не были проблемой, пока у них в доме не появляется гостиница для этих мигрантов. Или пока мигранты не начинают по ночам играть на футбольной площадке в футбол. После этого они начинают чувствовать проблему с мигрантами.
- А транспорт - это проблема не уровня района?
Транспорт в Москве существует и действует на основании тех программ, которые принимаются в том числе и Мосгордумой. Все, что связано с парковками, например. Сильно возросла нагрузка на дворы – люди вынуждены закрывать дворы, ставить шлагбаумы. И, несмотря на то, что были обещания, что будут давать на шлагбаумы деньги, жители ставят их за свой счет. Много жалоб у жителей центра на то, что надо получать разрешение, платить деньги, и что по ошибке штрафы все равно выписывают. Много претензий, что одностороннее движение делают очень неразумно.
– Почему у тебя главный символ компании – красная звезда?
Это символ Москвы, звезда. И потом, это может быть, связь с моим прадедом, тимуровским движением. Я директор фонда социальной помощи и поддержки населения «Социальный запрос». Наши сотрудники помогают людям решать их проблемы.
Мне нравятся все те идеи, которые были заложены в тимуровском движении. Я считаю, что правильно – заботиться о тех, кто нуждается в заботе. Понятно, что это детская история, а у нас история немного постарше, но отношение к этому у нас и у меня лично во многом такое же: помогать и решать проблемы.
- Но это такое заигрывание с коммунистическим электоратом или нет?
Почему? Можно посмотреть на это как на мою идентификацию — мой отец Егор Гайдар, мой прадед Аркадий Гайдар, и какое-то количество людей меня так и идентифицирует. Я тоже не хочу скрывать свою драматичную историю. У меня есть фамилия, у меня есть история, у меня есть корни, и все эти корни для меня важны. И многие вещи меня формировали, формировали мое мировоззрение. По своему духу я тимуровец.
- То есть скорее тимуровец, чем наследник демократических реформ?
Нет, наследник демократических реформ отца, естественно, тоже. Отец мне ближе, потому что мы с ним гораздо больше общались, я его гораздо больше знаю. Он жил в то время, которое я видела, и решал те проблемы, которые я тоже видела и понимала. А мой прадед жил в совершенно другое время и совершенно с другими сталкивался проблемами. Но, конечно, это тоже очень важное наследие.
Тимуровцы же вешали звезду на дома тех красноармейцев, которые ушли на фронт, и которых они взяли под свою защиту. Мне нравится эта идея.
- Фонд «Социальный запрос» работает? Это же идея, схожая с РосЖКХ Навального?
Нет, не совсем. У него совсем онлайн, а у меня онлайн-офлайн. Я очень много сделала по здравоохранения онлайн, а сейчас по многим другим темам идут живые консультации. Мы общаемся, эти проблемы собираем, решаем, подаем людям заявления, обращения, в том числе, по телефону.
- Тот же муниципальный депутат от Зюзино Костя Янкаускас два или три года постоянно занимается проблемами жителей Зюзино. Ты же до этого работала в Кирове, училась в Америке. Насколько тебе близки проблемы Москвы?
Я здесь родилась и выросла! Я отъезжала один раз в Киров, другой раз – учиться в Америку. Остальное время я жила здесь, и жила именно в тех районах, где я баллотируюсь. Я все эти улицы проходила, все это знаю, все эти дома видела, площадки. Видела, как они менялись, видела, что хорошо, что не хорошо.
А сейчас я очень много общаюсь с жителями, у меня бывает по три-четыре встречи в день. Конечно, со многими проблемами я знакома, многие проблемы я не знала и недопонимала, недооценивала. Сейчас, общаясь с жителями, я их понимаю.
- Раньше ты все-таки занималась больше федеральной повесткой. Тот же СПС. Ты сознательно спустилась на уровень ниже или это временно?
Я не так на это смотрю. Я просто считаю, что именно я именно сейчас могу быть здесь полезна. Вся московская история мне кажется очень важной, потому что я сама здесь живу, вижу сама, что происходит, и мне очень хочется это остановить. Мне очень хочется, чтобы при том уровне жизни, который есть в Москве, росло и качество жизни, чтобы было комфортно, безопасно мне, моему ребенку. Я хочу это видеть, и, мне кажется, это такое правильное место и правильное время для приложения усилий.
беседовал Илья Азар