Нападение фашистов на СССР 22 июня 1941 года прервало мирную жизнь советских граждан, и вся сила удара была сосредоточена на Москве. Как                                                                            известно, город Ржев был на пути в столицу, и уже 19 июля город подвергся первой бомбардировке, а уже 14 октября фашистские войска вошли в город. Началось тяжелое, страшное время, о котором очевидцы до сих пор вспоминают с содроганием. Гитлеровцы установили в городе "новый порядок". Они грабили, вешали непокорных, сжигали целые селенья, угоняли молодежь в рабство, и расстреливали.
 Так продолжалось 17 долгих, кровавых месяцев. За время оккупации в городе и районе фашисты уничтожили свыше 50 тысяч человек
Даже после исторической нашей. Первой Победы под Москвой 6 декабря и контрнаступления, фашисты, с одурманенными  мозгами гитлеровской пропагандой тупо пытались овладеть ситуацией. 
  Они приволокли из самой Германии “Большую Берту” в надежде, что она им понадобиться для стрельбы по Москве. На самом деле, “Большая Берта» не упоминается нигде. В Первую Мировую “Берта” была на самом деле. Немцы её использовали при осаде Парижа. 
Во Второй мировой немцы применяли сверхпушку под названием "Дора". Она была собрана в конце сорок первого года. Калибр - 813 миллиметров. Длина ствола - 32 метра. Дальность действия - сорок километров. Её снаряды пробивали метровую броню, либо восьмиметровое бетонное укрепление. Под Ржевом эту пушку установили на платформе, построили новую железнодорожную ветку и таскали эту дуру по этой самой железнодорожной ветке.
Но в конце сентября 1942 года Дмитрий почти год летал в 3 истребительном авиакорпусе на ЛАГГ-3, сбил 2 фашистских самолёта лично и 2 в группе, был награждён орденами Красной Звезды и Боевого Красного Знамени, совершив 60 боевых вылетов, получил звание старлея, пользовался любовью и уважением лётного состава и девушек из лётной столовой. Но самое главное он был жив!
За это время, 3 авиаполк потерял 20 своих пилотов. Что творилось на земле, лучше и не говорить. Это была мясорубка.
Туман с моросящим дождём сковал всю землю, аэродром застыл в ожидании. Полётов не было. Было хреново. Тишина нарушалась лишь отдалённой канонадой, да  бульканьем моторов самолётов авиационного корпуса, которые гоняли  механики. Это безделье длилось уже целую неделю.
Морально лётчики устали, ибо нет ничего хуже, чем ждать.
Дмитрий ждал, а в Ленинграде была его мать, а Ленинград был в Блокаде
Наконец, после обеда Дмитрия вызвал командир полка. Нужно было с воздуха посмотреть, что творится. Пехота рассказывала о какой-то огромной пушке, снаряды которой оставляли воронки сопоставимые с тонной бомбой.
Погода была дрянь, но данные разведки были необходимы.
Было решено, что он полетит один для меньшей заметности. На 2000 метров он пройдёт на запад, пробьёт облачность и с тыла, на малой высоте, какая позволит облачность, начнёт летать галсами, чтобы обнаружить, по возможности  ту пушку.
Дмитрий был подготовлен к полёту. Изучен район, но погоды всё ещё не было. Стоял густой туман. Этот адвективный туман иногда сливался с облачностью, и в этом случае облака просто цеплялись за аэродром и понятия нижней кромки облачности просто уже не существовало. Моросил дождь, и было тоскливо.
Наконец, подул ветерок, туман рассеялся, а нижняя кромка приподнялась. Дмитрий настаивал на вылете. Во-первых, он вылетит, когда погода ещё не наладилась, а, следовательно, небольшая вероятность встречи с немцами в воздухе.
Во-вторых, присутствует элемент внезапности..
Командир полка с доводами согласился, пожелал удачи, и Дмитрий отправился к самолёту, который  вместе с механиком его уже ждал. 
Было прохладно. Поверх гимнастёрки Дмитрий надел кожанку, парашют. В кабине было тесно. Заурчал мотор, и кабина стала  нагреваться, а вместе с ней Дмитрий. Наконец, температура  воды и масла достигла необходимого уровня, он дал газ и ЛаГГ подпрыгивая начал набирать скорость.
Самолёт быстро оторвался и начался набор. Почти сразу он вошёл в облачность. Её нижняя  граница была менее 80 метров и дальше понижалась.
Всё внимание было теперь приковано “пионеру” -прибору по которому можно было судить о пространственном положении, секундомеру, указателю скорости,  компасу, да указателю высоты. Через 5 минут или 300секунд, по расчёту он должен был пересечь линию фронта, занять 2000метров, и пройдя ещё, не меняя курса ещё 120 секунд приступить к снижению и пробить облачность с вертикальной скоростью не более 5 метров в секунду. 
Чистое небо появилось на 1800 метрах. Полёт был между слоями. Самолёт летел без крена и без изменения курса. Дмитрий похвалил себя. Прошло 350 секунд полёта и через 70 секунд уже можно снижаться, зайдя опять в облачность. Всё внимание было приковано к выдерживанию курса. 
Мысли Дмитрия были в навигации и золотое правило лётчика-истребителя крутить головой на 360 градусов было забыто (шёлковые шарфики на шее –это не пижонство, а необходимость лётчика-истребителя) В этот момент резкий толчок, треск, даже грохот прервали наблюдения за приборами. Самолёт круто накренился, вошёл в облачность, вариометр показал максимальное снижение, голова стукнулась о фонарь кабины. Дмитрий  попытался вылезти из кабины, но сила вдавливала его в кресло. Высотомер откручивал высоту. Она уже была  1100 метров. У Дмитрия был только один вариант. Ему удалось приостановить вращение, и отдав ручку от себя ему удалось создать отрицательную перегрузку, которая и помогла ему покинуть самолёт…
Открытие купола парашюта совпало с выпадением из облачности и ударом  горящего истребителя о землю. Дмитрий висел на парашюте, а внизу, шёл поезд с одним единственным вагоном, на котором лежала какая-то труба.
”Пушка”-пронеслось в мозге Дмитрия. Он успел только соединить ноги и уже упал на землю. До линии  фронта было километров 30, и направление было понятным. 
Дмитрий отстегнул парашют, забросал его ветками и опавшими листьями и прислушался. Слышалась канонада, да постукивал поезд с огромной пушкой на платформе. Канонада слышалась на юго-востоке, а паровоз уходил на север. 30 километров по лесистой местности здоровому парню не показалось сложным.
Лёгким бегом Дмитрий выдвинулся на юго-восток. Ветви иногда хлестали, пару раз он падал, но продолжал бежать. По пути несколько раз попадались небольшие деревни. Их Дмитрий обходил, стараясь не попадаться никому на глаза. 
Смеркалось. Очень хотелось пить. Во фляжке воды оставалось на один привал, но надо бежать. Его бег приостановило шоссе. По шоссе, в сторону фронта лязгая гусеницами,  двигалось 8 танков и 10 машин с пушками и полевой кухней.
В кузовах машин сидели немецкие солдаты. Они, солдаты армии "Центр" орали песни, кто-то играл на губной гармошке,  они ещё не понимали, что их везут на убой. Лишь только убедившись, что дорога свободна, Дмитрий, пригнувшись перебежал её. Впереди он встретил шалаш, построенный совсем недавно. В нём Дмитрий и решил переночевать. Он набросал на пол еловых веток и немного подкрепившись, лёг спать. 
Он проснулся с первыми лучами света, проникавшими сквозь низкую облачность, съел плитку шоколада и запил её оставшейся водой. Уже было половина десятого. Он побежал.
Едва волоча ноги, он добрался, наконец, до огромного поля, которое было изрешечено снарядами и минами. Свистели пули и снаряды, вздымая вверх землю, со всей требухой, что была там. 
Дмитрий понял, что напрямик не пройти, а обходить надо осторожно, чтобы не нарваться на фашистов.
В общем,  Дмитрий устал, пожалуй, больше за последние 3 часа, чем за всё то время. Местами он полз, местами бежал, прежде чем услышал Хенде Хох!
Он радостно поднял руки вверх и позволил себя обыскать совсем молодому парню, который никак не ожидал, что очень похоже ему придётся обыскивать вовсе не врага.
В блиндаже, где сидел командир полка, Дмитрия допросили и только убедившись в том, что он действительно свой, накормили и на попутке отправили в распоряжение 3 авиаполка.
В родном полку Дмитрий ещё раз рассказал об увиденном. Распогодилось. Утром несколько звеньев пикирующих бомбардировщиков оправились на бомбёжку.  
Стройная, длинная Берта. "Шланке Берта", по-немецки. Не изменила хода войны. Уничтожили её и забыли про неё.