При этом мудрость нашего начальства традиционно смягчается необязательностью выполнения его распоряжений. Каждая новая конкретная находка Думы, судов или правительства обычно позволяют гражданину считать, что его это не касается. Например, очередное уничтожение санкционных продуктов воспринимается, конечно, как маразм, но эти продукты взяты не из моего холодильника. Запрет школьницам ходить в брюках — это где-то в Тюмени. А старая уже история с кружевными трусиками вообще прекрасна — а как проверять будете?

Да, тебе удается не допускать его в собственную жизнь — не включать телевизор, перевести ребенка в другую школу, обойти очередной дурацкий запрет. Но ты все равно живешь в государстве, которое, будучи предназначенным для обеспечения твоих интересов, либо действует против тебя, либо просто давно ушло в астрал.

Так, хотя, наверное, и не в таких масштабах, бывало и в других странах. Расовая сегрегация на юге США осуществлялась в соответствии с законодательством, хотя и противоречила нравственным представлением активной части общества. Отменена она была не судом и не в результате выборов — ее уничтожили граждане. Вьетнамская война велась в соответствии с законодательством США. Для ее прекращения понадобились миллионные демонстрации, понадобились ветераны, бросавшие свои награды на ступени Капитолия. Т.е. иногда необходимы действия, выходящие за рамки судебных процедур, даже и в тех странах, где такие процедуры есть и работают.

Что делать нам, в наших условиях? Я вижу только один путь противодействия наиболее диким законам — публичное и осознанное их нарушение (наверняка есть и другие методы, но мне они неизвестны). Никого при этом ни к чему не призываю, лишь делюсь личным опытом.

Когда в 2014 году был принят закон «Об ответственности за пропаганду нацизма», запрещавший приравнивать преступления сталинских и гитлеровских карательных органов, я разместил в «Новой газете» — спасибо редакции за смелость и гражданскую ответственность — текст, в котором его цинично нарушил.

неизбежного масштабного скандала — можете себе представить, во что бы превратился суд.

Этот закон, как и многие другие, рассчитан не на использование, а на испуг. Так не надо пугаться. Власти вообще часто действуют, не предполагая получить сдачи — значит, надо сдачи давать.

Конечно, протесты не всегда могут остановить произвол — Pussy Riot получили свою «двушечку». Но, думаю, не убили и не искалечили девчонок в тюрьме именно потому, что протесты были. Швейцарский офицер объяснял мне как-то, что концепция обороны страны строилась всегда не на идее победы над потенциальным агрессором — швейцарцы понимали, что в военном отношении они слабее любого из своих соседей, — а на том, чтобы нанести ему неприемлемый ущерб, т.е. сделать победу слишком дорогой. Думаю, так же должны действовать и мы.

Только что был совершен еще один акт мракобесия.

Суд в городе Сочи приговорил к штрафу в 50 тысяч рублей Виктора Начевного за перепост в сети картинок, изображающих Христа на спортивных снарядах, что, дескать, нарушает догмат, принятый в 787 году.

У системы выбор — либо удовлетворить апелляцию защиты Начевного, признав, что суд первой инстанции погорячился, либо судить еще несколько сотен человек.

Если приговор ему оставят в силе, я буду требовать суда над собой.