Июнь - это какая-то дивная, незабвенная красота. Зелень повсюду, ветер в лицо. Аромат сирени и буйство цветущих вишен - в начале. Первые ягоды в лесу - в конце… Июнь пахнет окончательно проснувшейся землей, раскаленной пылью обочин, молодой хвоей. Это время длинных дней и коротких ночей. И небо - поднявшееся так высоко, как никогда, - солнце в июне отбеливает к полудню, превращая в выцветший холст. В небо можно смотреть, как в прошлое, - вспоминая. Как в будущее - мечтая. И как в сегодняшний день - который больше не повторится. Июнь 1941 года тоже пах сиренью и раскаленной пылью обочин. Только после 22 июня лето кончилось. Потому что пришла война... Моя свекровь, слыша высоко в небе тяжелый гул самолета, невольно вздрагивает. И сколько бы испытаний ни выпало ей потом, после войны, в 22 июня 1941 года она возвращается той одиннадцатилетней девочкой, которая впервые услышала приближение смерти - заполнивший все небо тяжелый, страшный и совершенно равнодушный звук. Политика политикой, но было что-то особенно изуверское в том, чтобы начать войну в один из самых красивых месяцев года. Какая-то особая уловка, тонкий садистский замысел, особый смысл и намек: нет ничего вечного, мир может перемениться по щелчку пальцев, а жизнь будет стоить ровно столько, сколько стоит пуля. С 22 июня 1941 года мир начал новый отсчет времени. Никто не мог представить в тот день, что ждет страну и народ в ближайшие годы. И не хватило бы на это воображения. Хотя, может быть, наша неспособность заглянуть в будущее в этой ситуации - на руку. Ведь сейчас понятно - то, что было пережито, пережить было невозможно. СССР потеряет больше 26 миллионов человек. Лишится 1710 городов, 70 тысяч деревень, 32 тысяч заводов и фабрик и 98 тысяч колхозов. И спустя 75 лет выросшие в военное лихолетье дети будут вздрагивать, услышав в небе гул… Все плохое нужно забывать. Но война - это особый случай. Ее забывать нельзя. Не должны они уйти из памяти - тот день, 75 лет назад, то высокое небо, наполненное гулом. Тот июнь. Потому что у него было начало. Но конца у него - не было… Ведь у раздавленной гусеницами танков земляники запах мазута, а не сладости, а опаленная взрывами хвоя пахнет не зеленью, а горечью. И в выбеленное солнцем небо, порванное в клочья падающими на землю бомбами, нельзя смотреть как в будущее - у него его нет. У нас оно - есть. И будет. Если будем помнить тот июньский день. И беречь мир, помня, какую цену за него заплатили.
