Мы говорим, что романтика умерла. Возможно, это и так, но, может, нам нужно просто изобрести ее заново. Может, романтика в наше время — это отложить в сторону телефон за ужином и посмотреть друг другу в глаза. Может, романтика все еще рядом, просто мы не знаем, как она выглядит. Когда мы уже выбрали партнера, наш взгляд по-прежнему ищет еще варианты поблизости. Потому что у нас есть выбор. И этот выбор убивает нас. Мы считаем, чем больше шансов у нас есть, тем лучше. Но, по сути, это делает все каким-то «разбавленным». Так мы никогда не чувствуем себя удовлетворенными. По большому счету, мы даже не понимаем, что такое удовлетворение, как оно выглядит, звучит, чувствуется. Одной ногой мы постоянно находимся где-то еще, потому что там, за дверью, еще больше вариантов. Больше, больше, больше. Мы успокаиваем себя и отвлекаемся. Но, если мы не в силах встретиться лицом к лицу с собственными «демонами», как мы можем полюбить кого-то еще, а ведь это вдвойне сложнее? Мы сдаемся. Мы уходим. На самом деле мы видим мир таким безграничным, каким его не видело ни одно поколение до нас. Мы можем открыть новую вкладку в браузере, случайно наткнуться на фотографии Португалии, достать кредитку из кошелька и тут же забронировать билет на самолет. Мы не делаем этого, но мы можем. Дело в том, что мы можем это, даже если у нас не очень много средств на счете. Вместо этого мы дразним себя — открываем Instagram, смотрим на жизнь других людей, которую мы могли бы иметь. Смотрим места, в которых мы никогда не бывали. Людей, с которыми никогда не встречались. Мы «бомбардируем» себя внешними раздражителями и еще удивляемся, почему мы так несчастны. Почему все ощущается каким-то безнадежным. А вот почему: у нас нет ни малейшего представления о том, чем является наша жизнь, но зато мы ясно видим, чем она не является. Скажем, если мы находим человека, которого любим и который любит нас. Предложение. Близость. «Я люблю тебя.» Да, мы сделали это. Затем с молниеносной скоростью мы выставляем нашу любовь напоказ. Мы говорим людям, что мы теперь в отношениях, меняя статус на Facebook. Кидаем свои фотографии в Instagram. Мы становимся «мы». Это «мы» должно выглядеть блестяще и совершенно. Поэтому мы не делимся ссорами до 3-х часов ночи, фотографиями покрасневших глаз и заплаканных простыней. Мы не пишем в твиттер 140 символов о том, что минуту назад у нас состоялся разговор, который ставит под сомнение будущее наших отношений. Нет, таким мы не делимся. Мы предстаем счастливой парой с идеальными отношениями. И мы расстаемся. Потому что сами недостаточно хороши, а наши отношения и жизни не дотягивают до мнимого идеала. Снова перелистываем странички с профилями. Снова заказываем кого-то, как пиццу, с доставкой прямо до двери. И все начинается сначала. Эмодзи. Секс. Сообщения «с добрым утром». Совместное селфи. Сияющая, счастливая пара. Сравниваем. Сравниваем. Сравниваем. Неизбежно и незаметно накрывает новая волна неудовлетворенности. Ночные ссоры. «С нами что-то не так». «Это не работает». «Мне нужно что-то большее.» И мы расходимся. Еще одна потерянная любовь. И в следующий раз будет то же самое. Еще один быстрый успех. Еще одна попытка уместить жизнь в 140 символов, в замороженные отфильтрованные изображения, в четыре похода в кино. Мы так беспокоимся о создании блестящей, счастливой жизни. А что есть идеал, и кто его придумал? Мы не знаем, но чертовски его хотим. Но это что-то «большее», за чем мы постоянно гоняемся, является ложью. На самом деле мы хотим болтать по телефону. Мы хотим видеть лицо любимого или любимой вживую, а не на экране. Мы хотим, чтобы все было постепенно. Мы хотим простоты. Мы хотим, чтобы наша жизнь не исчерпывалась лайками, шэрами, подписчиками, комментариями и голосами. Мы, может, и не знаем пока, что мы хотим этого, но все так и есть. Мы хотим глубокую настоящую связь. Мы хотим любви, которая будет созидать, а не разрушать. Мы хотим приходить к людям в гости. Мы хотим, чтобы на исходе наших дней мы были бы уверены, что прожили жизнь, полную смысла. Вот чего мы хотим. Даже если пока не знаем этого. Тем не менее так мы пока не живем. Так мы пока не любим.
