Александр Кокорин: Я знаю себя лучше всех
Кокорин и Промес в топе. Вместе с Месси и Неймаром
НЕТ ВРЕМЕНИ НА ОТДЫХ: ТРЕНИРОВКИ, МАТЧИ, СОН
— Базу в Новогорске можно назвать родной для вас? — Динамовская — буквально через забор. Шесть лет я ездил сюда каждый день. Но в том корпусе, в котором сейчас живет сборная, я нахожусь впервые. Обустроились нормально, здесь есть все условия для тренировок, отдыха и комфортного проживания. Жаловаться не на что. Разве что далеко нахожусь от семьи.
— Ностальгию не почувствовали, когда смотрели в окно напротив? — Сейчас уже нет. Прошло достаточное количество времени. О «Динамо» у меня хорошие воспоминания, но не более того.
— После напряженного графика в «Зените» сборы с национальной командой являются некой передышкой? — Передышки я сильной не ощущаю, мы активно тренируемся. Понятно, что здесь нагрузки поменьше, чем в клубе, но, тем не менее, они есть. Я пропустил много игр в сборной, а за это время произошли изменения. Новая тактика, физические нагрузки, какие-то бытовые моменты. Сейчас я стараюсь наверстать упущенное время.
Всех ребят я рад видеть, хотя со многими сталкиваюсь в чемпионате. Я же в сборной был 5 лет, потом с ней расстался. Теперь вот вернулся. Поэтому ощущения двоякие.
— Вас пытаются наиграть на той же позиции, что и в «Зените», или Черчесов хочет использовать немного в другом качестве? — Пока не знаю, у нас были восстановительные тренировки, в скором времени будут тактические, на них все будет ясно. Сейчас по поводу позиции не могу сказать ничего определенного. Вообще Черчесов меня использовал по-разному: и с флангов, и в центре нападения.
— В 2014 году вы играли против Южной Кореи на чемпионате мира. Хорошо помните ту встречу? — Хорошо. Стояла дикая жара, была высокая влажность. К таким климатическим условиям мы оказались просто не готовы. Был еще один матч в Дубае на сборах, там мы, кстати, выиграли.
Также мне вспоминаются нереальные нагрузки перед чемпионатом мира. Мы вышли на первую игру с корейцами, и было ощущение, что на ногах гири. Поэтому не столько вспоминаю соперника, сколько то, как мы оказались не готовы ни к корейцам, ни к другим командам.
Я знаю, что Южная Корея — агрессивный соперник, и примерно час игры они будут носиться, как сумасшедшие, но потом они начинут сдавать. Может быть, сейчас они изменились и рассчитывают свои силы более рационально. Но тогда было именно так.
— Что скажете тем критикам, которые считают, что у сборной нет достойных соперников? — Недавно французы сыграли с Люксембургом 0:0, а мы 7 мячей отгружали Лихтенштейну. Я считаю, что сейчас нет таких провалов по уровню соперника. Любая команда может сыграть против нас неожиданно. Нам предстоит матч с Ираном, и мы тоже не знаем, чего от них ожидать, а они, на секундочку, играли на чемпионате мира 3 года назад. Не просто же так они туда попали? Поэтому вопрос уровня соперника спорный. Главное нам самим нужно понять, на что мы способны. Я вас уверяю, если мы дадим слабину, и с Ираном у нас будут большие проблемы.
— Вы и Федор Смолов давно не играли в одной команде. Как вам снова выступить дуэтом? — Много лет мы играли вместе, и, я думаю, на поле у нас есть взаимопонимание. Надеюсь, нам удастся воплотить это в предстоящих матчах. С хорошими футболистами всегда приятно играть.
— На личную жизнь времени хватает с таким графиком, как в «Зените» и сборной? — Последние три года у меня футбольный цейтнот. Тренировки, матчи, сон. Если появляется свободное время, то оно проходит под знаком восстановления и подготовки к следующей игре. Летом и зимой, если повезет, стараюсь куда-нибудь уехать.
— Вы живете в культурной столице России, неужели даже по городу прогуляться не удается? — Поверьте, сил настолько не хватает, что даже в кино перестал ходить. Была бы хоть неделя отпуска, с радостью сходил бы и посмотрел хороший фильм.
ПРИШЛИ К ВЫВОДУ, ЧТО МНЕ НАДО ИГРАТЬ БЛИЖЕ К ДЗЮБЕ
— В этом сезоне вы выглядите блестяще. Что произошло с вами? Почему вдруг так преобразились? — По началу, в «Зените» Луческу меня поставил на не совсем удобную позицию: были новые требования, которые я старался выполнять. Но мне больше хотелось самому забивать, чем носиться, скажем, в центре и выгрызать мячи. Потом тренер меня начал ставить вместо Артема в центр нападения, и я стал играть намного лучше. В конце сезона мы все-таки пришли к мнению, что мне лучше играть ближе к Дзюбе, но уже было поздно.
Понятно, что наблюдать за мной сейчас намного интереснее. Но это все благодаря тому, что я нашел, наконец, место в команде.
— Получается, была тренерская ошибка со стороны Луческу, раз он не смог изначально вас поставить? — Не согласен. В тот момент надо было выбирать — кому играть: либо Дзюбе, либо мне. Артем был на пике формы, ну а меня нужно было как-то пристроить к нему.
Смолов — первый, Кокорин — второй? Долгожданная задача для Черчесова
— Теперь вы с Дзюбой поменялись ролями… — Мы можем с Артемом играть вместе и сейчас. Манчини предоставил мне такую свободу, что я могу играть по всему фронту атаки. Меня это раскрепощает, и я получаю удовольствие от игры.
— С Манчини особенные отношения? — Рабочие, он всех держит на дистанции. У него тоже нет времени на досужие разговоры.
— Дзюба сильно переживал свое непопадание в состав? — Переживал сильно. На носу чемпионат мира, и он хочет на нем сыграть и быть в обойме сборной. У него состоялся разговор с Манчини, где он объяснил, что ему необходимо играть. Я думаю, в какой-то момент Роберто понял, что на него можно рассчитывать. И вы сами видите, что Артем не раз выходил в стартовом составе.
— Был момент, когда Артем хотел уйти из «Зенита»? — Я не могу сказать, хотел он уйти или нет. Разговоры были. Но я ему сказал, что, если ты уйдешь отсюда, твоя карьера пойдет вниз, и ты совершишь ошибку. Я сказал ему так, потому что прекрасно знаю его способности как игрока. Фактически я его уговорил не уходить никуда и сказал, что за место в основе нужно бороться и доказывать здесь. «Зенит» на данный момент — самый сильный клуб России. Прежде чем идти куда-то в неизвестность, надо пробовать свои силы здесь.
Я НЕ БОЮСЬ КРИТИКИ
— Я задавал вопрос Далеру Кузяеву по поводу того, каково забивать «Спартаку». Он ответил, что ему в кайф. У вас были такие же ощущения? — Мне в кайф забивать любой команде, будь то «Спартак» или еще кто-то. Когда на стадионе по 50 тысяч зрителей, кому угодно в кайф забивать.
— Критика мешает вам играть в футбол? И как вы ее воспринимаете? — С опытом я научился вырабатывать иммунитет ко всему и давно привык не обращать внимания на то, что говорят. Я любому критику готов в глаза объяснить, в чем он прав, а в чем — нет. Потому что я сам себя знаю лучше, чем кто-либо. Неприятно, конечно, осознавать, что многие современные журналисты гоняются за сенсациями и абсолютно не смотрят сам футбол. Лучше бы нас поддержали в трудные минуты, было бы гораздо приятнее.
— В итоге своей игрой вы заставили замолчать критиков. — Ну, я заиграл не ради критиканов, для них слишком много чести. Я не исключаю, что кое-кому дали заказ обо мне плохо написать. В нашей спортивной журналистике такое практикуется, к сожалению.
Это вовсе не значит, что я отношусь плохо к нашим журналистам. Наоборот, есть интересные, смешные заметки. Но когда переходят грань и откровенно лгут, то это неприятно. Особенно, когда все это видят мои родители.
ЗА ГРАНИЦЕЙ БУДУ ИГРАТЬ ТОЛЬКО В ТОП-КЛУБЕ
— У вас сейчас тот возраст, когда пора задуматься о зарубежном продолжении карьеры. Были мысли на этот счет? — Играя в «Зените», мы встречаемся с сильными соперниками на равных и где-то даже превосходим. Если мне поступит предложение от клуба, который сильнее «Зенита», я рассмотрю это предложение. Абы где в Европе мне не хочется играть, только в топ-клубе. А если предложения будут от клубов, равных «Зениту» по статусу, то какой смысл менять?
— Просто есть утверждение, что сборная не развивается из-за того, что наших игроков практически нет в Европе. Согласны с этим? — Согласен. Если кто-то будет играть за границей и привозить сюда этот наработанный опыт, это пойдет только в плюс. С другой стороны, любой игрок может там не заиграть, затеряться и впоследствии потерять место в национальной команде.
— Вы играли в сборной при трех специалистах: Капелло, Слуцком, и Черчесове. В чем особенности каждого из них? — При Капелло я начинал свой путь в сборной. Тренировал он так, как у нас в «Зените» все устроено сейчас. Строгость, дисциплина, порядок во всем.
Слуцкий — более свободный и раскрепощенный. Позволял делать все, требовал от нас только результат. Он, прежде всего, хороший психолог, с ним приятно общаться.
У Станислава Саламовича больше европейский подход. В этом он похож на Капелло: то есть, упор на дисциплину, порядок и прочее.
ЧЕРЧЕСОВ СПОКОЙНО ОБЪЯВИЛ, ЧТО МЕНЯ НЕТ НА КУБКЕ КОНФЕДЕРАЦИЙ
— Вас не обидело то, что Черчесов не взял вас на Кубок конфедераций? — Не то, что обидело. На тот момент у меня были в жизни дела, которые я бы поставил даже выше интересов сборной. Я не буду конкретно говорить, что это были за дела, но это было важно.
Мы поговорили с Черчесовым за неделю до начала турнира, и он спокойно объявил мне, что меня в списке нет. Я смирился с этим, потому что ничего другого не предполагал. В итоге, я переключился на свои дела: у меня впервые был отпуск за последние 5 лет.
В какой-то степени мне это пошло в плюс, я сделал тогда операцию по поводу старой травмы.
Я ОТДАЛ «ДИНАМО» МНОГО ЛЕТ И ХОЧУ, ЧТОБЫ МЕНЯ ЗАПОМНИЛИ С ЛУЧШЕЙ СТОРОНЫ
— В вашей карьере был эпизод, когда вы принадлежали «Анжи» и не сыграли ни одного матча за эту команду. — Да, в историю попал. Я больше вам скажу, я даже ни разу не тренировался с ними. В тот момент у меня был перебор карточек и травма. Они меня послали лечиться заграницу, а через месяц, когда я вернулся, мне объявили, что я отправляюсь обратно в «Динамо». Хотя мне очень хотелось играть в том «Анжи», где были собраны суперзвезды, в том числе и мирового футбола.
— Многие болельщики посчитали, что вы покинули «Динамо» в трудное время. Что бы вы им сказали сейчас? — Меня из «Динамо» попросили. Сам бы я не ушел. На тот момент я себя чувствовал там очень хорошо. «Динамо» — великий клуб, но я понимал, куда все катится. А тут появился вариант с «Зенитом», и я ушел.
Я отдал «Динамо» много лет и хочу, чтобы меня там запомнили с лучшей стороны, но, видимо, это никому там не нужно.