«Твори дела любви, и для тебя не будет смерти»

Движение машины по асфальтовой дороге, бегущей среди полей, невольно останавливает щит, обозначающий границу района. Обычно мимо таких указателей пролетаешь со свистом. Но этот притягивает взгляд и заставляет затормозить. На изящной решётке – знакомый бородатый профиль в овале: точно подарочное издание Льва Толстого.

Это въезд в Лев Толстовский район Липецкой области. Сложись история иначе, это мог бы быть район Рязанской области.

Великий писатель скончался в 6 часов 5 минут утра 7 ноября (по старому стилю 20 ноября) 1910 года в квартире начальника узловой железнодорожной станции https://ru.wikipedia.org/wiki/Лев_Толстой_(станция) Астапово, существовавшей с 1890 года близ села Астапово.

Село Астапово до революции 1917 года было довольно крупным и зажиточным. В нём имелись

три ветряные мельницы, казенная винная лавка, частный магазин, а основным промыслом крестьян было валяние валенок, шитье овчинных дох и корзиноплетение из лозы.

Интересно, что село Астапово входило в состав сразу двух уездов. Одна его часть, более западная, находилась в составе Данковского уезда, вторая, восточная, относилась к Раненбурскому уезду. Вероятно, потому в селе были сразу две церковноприходские школы: по одной на уездную «долю», и два храма.

Оба уезда, Данковский и Раненбургский, до 1919 года http://kartolog.ru/about/gubernii-rossijskoj-imperii/ryazanskaya-guberniya/принадлежали Рязанской губернии. Судя по тому, что станция Астапово (ныне Лев Толстой) находится западнее села и ближе к Данкову, она географически тяготела к Данковскому уезду.

В 20-е годы прошлого века начался активный передел административных единиц. Данковский уезд был сперва упразднён, а потом, в 50-е, бывший уездный город Данков с прилегающими территориями перешел в состав новообразованной Липецкой области. Там же оказался и Раненбургский уезд, но другим путём: он в 1928 году отходил к https://ru.wikipedia.org/wiki/Центрально-Чернозёмная_область Центрально-Чернозёмной области с центром в Воронеже. Это административно-территориальное образование просуществовало недолго, но больше в Рязанскую область Раненбург (ныне Чаплыгин) и его окрестности «не вернулись»: относились то к Воронежской, а то (по сей день) к Липецкой области.

Так административно-территориальное деление «лишило» Рязанскую область возможности сделать станцию Лев Толстой ещё одним своим культурным и туристическим брендом. Если бы Лев Толстой до сих пор входил в нашу территорию, представьте, как символически выглядела бы Рязанская область! «Колыбель» одного из крупнейших русских поэтов – и место кончины одного из величайших русских писателей…

По меркам тогдашней России станция Астапово была типичной глубинкой. Она располагалась на пересечении железнодорожных линий из Ельца в Троекурово и из Смоленска в Раненбург. Первой, в 1890 году, была проложена железнодорожная ветка на запад от станции https://ru.wikipedia.org/wiki/Богоявленск_(станция) Богоявленск в Козловском уезде Тамбовской губернии – по сути, такого же захолустья. И проходила по степным просторам, где были разбросаны в основном небольшие деревеньки. Близ одного из сёл, Астапова, в пяти верстах (чуть больше пяти километров) был образован полустанок, названный без затей тем же именем.

В 1898 году начала действовать вторая железнодорожная линия: Астапово — Троекурово. С этих пор станция сделалась узловой. Но ни известности, ни престижу ей этот факт не прибавил, шанса превратиться в город или хотя бы большое оживлённое село не предоставил.

Должно быть, глядя на станцию, подобную Астапову, Александр Блок в 1910 году – году, знаковом для русской литературы – написал стихи http://pishi-stihi.ru/na-zheleznoj-doroge-blok.html «На железной дороге» – о женщине, которая на безвестном полустанке каждый день встречала проходящие поезда.

 

Три ярких глаза набегающих —

Нежней румянец, круче локон:

Быть может, кто из проезжающих

Посмотрит пристальней из окон…

 

Вагоны шли привычной линией,

Подрагивали и скрипели;

Молчали желтые и синие;

В зеленых плакали и пели.

 

Вставали сонные за стеклами

И обводили ровным взглядом

Платформу, сад с кустами блеклыми,

Ее, жандарма с нею рядом…

 

Девушка ожидала на станции того, кто увезёт её в настоящую жизнь, или тот счастливый случай, который полностью изменит её судьбу. Но настоящая жизнь пролетала мимо, не оставляя девушке (да и никому из обитателей полустанка) ни единого шанса к ней присоединиться. Гибели несчастной никто из вагонов и не заметил…

Кстати, литературоведы считают, что сюжет и поэтика стихотворения Блока навеяны романами Льва Толстого «Анна Каренина» и «Воскресение» - о таких же несчастных падших женщинах…

Но, как бы там ни было, до ноября 1910 года очень немногая часть населения России знала, что существует в ней такое место – Астапово.

Всё изменилось после того, как на этой станции скончался Лев Толстой.

Весть о кончине Толстого на затерянной в полях станции облетела всю Россию, даже весь мир. Окружение писателя, провожавшее его тело в последний путь по железной дороге – в траурном поезде со станции Астапово в Ясную Поляну – было немногочисленным. Сохранились http://kot-maslow.livejournal.com/4608.html телеграммы, которыми обменивались как официальные лица, так и обыватели, и журналисты, узнав о кончине Толстого (многие телеграммы отправлялись штабу корпуса жандармов в силу «одиозности» личности графа-писателя, отлученного от церкви):

 

«Д. А. Матренинский—А. Е. Желлан де-ла-Кроа.

8—5.20

Саратов. Инж. Делакроа.

Подписку служащих на венок разрешаю. Самый венок от служащих дороги я уже заказал и утром со служащими здесь возложу; сообщите по управлению. Матренинский.

 

П. А. Виленский—«Киевской Мысли».

8—7.00

Киев. Мысль.

6 утра специальном вагоне привезли Москвы простой металлический гроб темно желтого цвета; поставили комнате. Прах остался постели, лицо закрыли. Рассвета снова комната наполнилась народом. Праха всю ночь дежурят близкие; свечей нет.

 

М. Н. Савицкий—Штабу Корпуса Жандармов.

8—7.10 Срочно.

Петербург. Штаб Корпуса Жандармов.

Перевезение сегодня дополнительным поездом около 11 час. утра. По разрешению губернатора допускаются к телу посетители и возложение венков, но без надписей тенденциозного характера. Пока посторонних очень мало, преимущественно местные; венков два от служащих дороги и ст. Астапово. Речей нет. Спокойно. 1314. Ротмистр Савицкий.

 

П. А. Виленский—«Киевской Мысли».

8—8.40

Киев. Мысль.

Сейчас я беседовал Андреем вопросу участии духовенства похоронах. Сказал, ни о чем мы синод не просили, не запрашивали. Сам я православный христианин, но убеждения отца не могу не уважать. Отец не хотел, чтобы его хоронили православному обряду. Он много раз говорил это, писал дневнике, кажется даже оставил записку этом. Пусть будет так как он хотел. Вопрос, собирается ли семья официально опровергнуть слух намерении продать Поляну миллион Британскому Музею, Андрей сказал: Прошу написать, такого намерения при жизни отца нас быть не могло. Поляна по раздельному акту, правда, принадлежит нам сыновьям, но продать ее, значило бы лишить отца мать крова. Такого намерения нас не было, мы даже не пользовались доходами Поляны. Теперь после смерти обстоятельства меняются. Конечно мы этот вопрос еще не обсуждали, но какой ответ дадим, если нам сделают подобное предложение, пока сказать не могу.

 

Гарнес—«Саратовскому Вестнику».

8—8.40

Саратов. Вестнику.

Графиня ночь гроба, измождена. Рассвете прибыл Москвы дубовый гроб, желтый, без креста. Роскошные венки: великому Толстому служащих Астапова, служащих дороги. После снятия маски труп положен гроб. Станции масса жандармов. Роскошная погода. Народ, крестьяне. Гарнес.

 

Н. М. Ежов—«Новому Времени».

8—8.45

Петербург. Новое Время.

Сегодня, в двенадцать часов дня, со станции Астапово выходит траурный поезд с прахом Толстого. Сопровождают все члены семейства усопшего, друзья, знакомые и все прибывшие из разных городов корреспонденты. Поезд идет на Горбачево, Московско-Курской дороги, оттуда на станцию Засека. Гроб Толстого понесут от Засеки до Ясной Поляны на руках. Путь шествия невелик, около трех верст.

Все присутствующие на станции Астапово в ночь на восьмое ноября могли в первый раз немного заснуть. Говорят, графиня Софья Андреевна, возбуждающая всеобщее сочувствие, до сих пор не может успокоиться. Она беспрерывно плачет, поминутно называет по имени дорогого усопшего, просит у него прощения, если в чем была когда-нибудь виновата перед ним. Вообще, горе графини глубоко и производит тяжелое впечатление. Особенно ее убивает то, что она не видала Льва Николаевича перед смертью.

Поезд с телом Толстого прибывает на станцию Засека девятого ноября, рано утром. В тот же день состоится погребение. Венки будут допущены. Толстой при жизни не относился сочувственно к такому роду чествования памяти усопших людей, но семья Толстых не может препятствовать желающим выразить свое сочувствие великому писателю при посредстве венков или цветов. На станции Астапово это уж сделано. Есть венки, цветы. Даже стена, комнаты, где стоит кровать с телом графа, украшена молодыми елочками.

Прощаясь со станцией Астапово, служившей последним приютом Толстого при жизни, необходимо еще раз помянуть добрым словом участие и усердие всех служащих на станции и высших чинов Рязанско-Уральской дороги и Тамбовского почтово-телеграфного округа, в лице генералов Дмитрия Александровича Матренинского и Евгения Федоровича Иванова, начальника станции Озолина, старшего телеграфиста станции Астапово Власова и всех других чиновников почтового и телеграфного ведомства, дни и ночи несших тяжелый труд передачи депеш, оборудования телеграфа для более успешной работы и исполнивших свою задачу добросовестно и удачно. Кроме того, благодарность за помощь должна быть адресована контролеру телеграфа Врочинскому, его помощнику Полянскому. Все эти люди выказали глубокую любовь к Толстому и трогательно чествуют его память венками и цветами.

Дом, где помещается квартира начальника станции,, предполагают сохранить в неприкосновенности. В комнате, где лежал Толстой, будет стоять его кровать, вся мебель, столик с массой пузырьков, медицинских средств и приспособлений для пользования больного кислородом и т. д. Пока это только проект, задуманный по мысли генерала Матренинского. Ежов».

 

Хотя православная церковь и светские власти делали всё для того, чтобы слишком много народу не явилось отдать последний долг памяти Льву Толстому (в частности, в день его похорон в Ясной Поляне http://www.vesti.ru/doc.html?id=408003&cid=7были запрещены поезда из Москвы в южном направлении, как отмечал ещё участник траурной церемонии поэт Валерий Брюсов; поэтому в проводах Толстого участвовало не более 4 тысяч человек, что явно не соответствовало количеству желающих), но задержать известие они были бессильны. Люди приходили проститься с Толстым ещё на станцию. Но основные масштабы паломничества на станцию Астапово тогда не мог предугадать никто. Ведь оно продолжается и сегодня.

Как видно из телеграммы корреспондента в ежедневную газету «Новое время», сразу после того, как гроб с телом Толстого вынесли из комнаты, где он закрыл глаза, возникла мысль сохранить это помещение в неприкосновенности, в том виде, какой она имела в роковое утро. Так и произошло.

Часы на станции Астапово остановлены на пяти минутах седьмого – времени, когда Льва Николаевича не стало. Такое положение стрелки сохраняли, пока станция называлась Астаповым, такой же вид циферблат имел, когда станция обрела название Лев Толстой. На этой же позиции они застыли сегодня.

Переименовали станцию в 1918 году. В сентябре 1918 года народный комиссар путей сообщений Владимир Невский, возвращаясь с Южного фронта через Елец, во время стоянки поезда на станции Астапово предложил переименовать на станцию Лев Толстой. В ноябре 1918 года, к очередной годовщине смерти писателя, станция, а с ней и посёлок, получили новое звучное имя. Конечно же, главная улица посёлка тоже называется улицей имени Льва Толстого. Также это имя было присвоено совхозу и средней школе № 42.

Что же касается сохранения комнаты в квартире начальника станции Астапово как мемориального объекта, то эту мысль первым высказал сам начальник станции Иван Иванович Озолин. Немногие мемориальные музеи мира создавались так скоро после прощания с теми, кому посвящены. И далеко не всегда основание музея свершается силами одного человека.

Судя по всему, железнодорожный чиновник Озолин был человек незаурядный. То, что он приютил в своём доме больного писателя, ещё можно объяснить простым проявлением человеческого сострадания. Но вот то, что он решил добровольно «расстаться» с комнатой в квартире, где проживал со своей семьёй, говорит не только о его заботе о будущем – как бы ни громко прозвучало, но Озолин совершил неоценимый вклад в российское культурное наследие, - но и о гражданской смелости. Толстой был и оставался для царских властей персоной нон-грата. Организация, по сути, его музея на станции не могла понравиться начальству всех уровней. В следующем же году у Озолина начались неприятности по службе, да такие, что у него произошёл сильнейший инсульт, он оказался наполовину парализован, и жена увезла его в Саратов, где располагалось семейное «гнездо». В начале 1912 года, не пережив Толстого и на полтора года, Озолин скончался. Но мемориальная комната в доме, который он занимал, осталась.

С 1910 по 1946 год по негласной традиции начальники станции Астапово – Лев Толстой были хранителями Толстовской комнаты. У тех, кто «заведовал» ею при советской власти, уже не было страха. Лев Толстой – из тех немногих дореволюционных писателей, к кому власть рабочих и крестьян всегда относилась с пиететом, несмотря на его графское происхождение. Тут сыграли свою роль и его анафема, и его «дружба» с крестьянами, и желание завещать Ясную Поляну и все свои сочинения народу.

К слову, именно из-за этого завещания случился последний, фатальный спор писателя с семьёй, после которого он не смог больше оставаться под отчим кровом и пустился в своё последнее путешествие. О завещании писали многие исследователи в течение ХХ века. Если их суммировать, вероятно, получится количество томов, не уступающее 90-томному академическому собранию сочинений Толстого. Одним из первых обстоятельно описал жизнь Толстого, уделив особенное внимание подготовке и http://tolstoy.lit-info.ru/tolstoy/bio/biryukov/biografiya-biryukov-4-17.htm составлению его завещания, современник, друг и крупнейший биограф Льва Николаевича https://ru.wikipedia.org/wiki/Бирюков,_Павел_Иванович Павел Иванович Бирюков.

В наши дни писатель и критик Павел Басинский посвятил финалу жизни Толстого http://e-libra.ru/read/228509-lev-tolstoj-begstvo-iz-raya.html книгу «Бегство из рая».

Если вкратце, http://www.svoboda.org/content/article/2227214.html завещание Льва Толстого - прекрасная утопия. Писатель-богоискатель мечтал, чтобы в мире не осталось ни государств, ни законов, а люди жили бы по совести и вере. Дабы облегчить людям путь к Богу и нравственному кодексу, он вознамерился передать все свои сочинения в полном смысле слова народу. Семью он намеревался лишить прав на своё литературное наследие – впрочем, это касалось не только родных, он имел в виду, что его творчество не должно находиться ни в чьей частной собственности, но обязано быть доступно всему народу. Летом 1910 года он составил такое завещание, причём, как указывает Бирюков, составил тайно, уехав из усадьбы и назначив юристам и душеприказчикам встречу в лесу – о планах мужа на завещание знала многотерпеливая Софья Андреевна и, разумеется, не разделяла их. Она-то рассчитывала, что права на издание окажутся у неё, она сможет продолжать выпуск книг супруга, а доходами делиться со своими детьми, и её можно понять. Но – нашла коса на камень. Граф подписал завещание, согласно которому все права на его книги переходили к младшей любимой дочери Александре, а в случае её смерти раньше отца – дочери Татьяне (Сухотиной). На это его уговорили юристы, объясняя, что завещание «всем» всё равно что завещание «никому», и не будет считаться действительным. Причём права дочери на издание рукописей были существенно урезаны волею отца, требовавшего, чтобы она во всех публикаторских вопросах взаимодействовала с издателем Чертковым.

Осенью 1910 года правда о завещании графа «выплыла». В семье состоялся скандал, в ходе которого на стороне отца оказалась одна Александра Львовна. Прочие дети и мать обиделись на Толстого, а он на них (впоследствии графиню не пустят к умирающему мужу, опасаясь, что её вид ему лишь навредит, и ей придётся прощаться уже с усопшим Толстым). «Разбирательство» было таким, что отец семейства ночью тайно покинул Ясную Поляну одетым не по сезону и пустился в путь к Шамординской пустыни в Калужской губернии, где давно жила его сестра Мария. Впрочем, Шамордино не было конечной целью пути Толстого – скорее всего, он шёл, куда глаза глядят. Но дорога завершилась на маленьком полустанке Астапово, где сопровождавшие Толстого лица, во главе с дочерью Александрой, приняли решение сойти лишь потому, что здесь был крохотный фельдшерский пункт. В нескольких верстах находилась земская больница, лучше оснащённая, но туда надо было добираться со станции, и «свита» графа побоялась, что этого он не вынесет. Так судьба и привела Толстого в населённый пункт Рязанской губернии, который сейчас носит его имя – но уже не относится к рязанской земле.

1 декабря 1946 года здесь был официально открыт http://tolstoymuseum.ru/museums/museum_branchs/astapovo/ Мемориальный музей памяти Л.Н. Толстого «Астапово» (филиал Государственного Музея Толстого в Москве на Пречистенке). В этом музее одна из комнат посвящена Ивану Озолину. Если бы не он, не было бы этого музейного комплекса.

Посёлок Лев Толстой и сегодня – типичная российская глубинка. От окраин до центра тянутся скучные малоэтажные улицы. Куры и гуси гуляют по пыльным лужкам, окаймляющим проезжую часть. Назвать эти зелёные полоски «газонами» язык не поворачивается.

Но в сердце посёлка есть жемчужинка редкой красоты. Это пристанционная зона, в которую входит вокзал, дом начальника станции, водонапорная башня и несколько двухэтажных домов в стиле «модерн», довольно скромном в провинциальном воплощении, однако нарядном: красный кирпич с белой отделкой. Дома окружены палисадниками. В одном из них заметен туалет типа «скворечник». На улочке чисто.

Вся эта линия застройки сохранена в том в точности виде, какой имела в 1910 году. Такой её и увидел Лев Толстой.

Единственное современное дополнение к кварталу начала ХХ века – сквер, в центре которого возведён бюстовый памятник Толстому. Прямо за сквером в одноэтажном здании бывшего фельдшерского центра располагается краеведческий музей; а за спиной бронзового писателя возвышается купол обновлённой церкви. Случайно или нарочно памятник поставили так, что он не смотрит на храм?..

Музейные учреждения Льва Толстого делят между собой информацию: всё, связанное с выдающимся именем, размещено в мемориальном музее Толстого, вся прочая история посёлка – в краеведческом. Есть музейные комнаты и в здании вокзала, но они, по давней традиции, открыты только когда на месте начальник станции. Мне, посетившей Лев Толстой в субботу, не досталось созерцания станционного музея.

В интернете пишут, что с 2014 года на станции нет абсолютно никаких пассажирских и пригородных поездов (ходят только товарные). А ещё недавно тут проходили пригородные поезда Лев Толстой - Куликово Поле, Лев Толстой - Елец. Пассажирские поезда Елец - Москва, Лев Толстой – Москва. Получается, что сейчас беглец из Ясной Поляны сюда бы уже не добрался… Со Львом Толстым осталось только автобусное сообщение (небольшая автостанция стоит на главной улице посёлка). Или связь с помощью личного автотранспорта. «Большая жизнь» опять, как в стихотворении Блока, пролетает мимо посёлка. Но огорчает ли это жителей Льва Толстого? Его сердцем и душой стал знаменитый писатель-философ. В центре города почти все фонарные столбы украшены плакатами с фотографиями Толстого, его изречениями, биографическими сведениями. Однако и они – не самый важный вклад в сохранение памяти. Со стороны кажется, что посёлочек живёт и дышит http://tolstoymuseum.ru/museums/museum_branchs/astapovo/ мемориальным музеем Толстого.

Музей состоит из мемориально-литературного музея, расположенного в доме Озолина, и Культурно-образовательного центра имени Л. Н. Толстого, открытого 20 ноября 2010 года (опять же в дни памяти писателя). В Культурно-образовательном центре есть выставочные залы, где постоянно находятся какие-либо экспозиции, связанные с Толстым (мне посчастливилось увидеть выставку иллюстраций, сделанных народным художником СССР https://ru.wikipedia.org/wiki/Пластов,_Аркадий_Александрович Аркадием Пластовым к произведениям Толстого, причём это не миниатюрные графические работы, а целые картины) и зрительный зал, где демонстрируются спектакли и проходят торжественные мероприятия.

Современное здание музея красиво, но мне больше по душе пришёлся одноэтажный деревянный домик, где остановилось сердце Толстого. Прежде всего, экспозиция мемориально-литературного музея исключительно продумана. Несколько комнат – несколько этапов жизни Льва Николаевича, начиная с блестящей родословной и славных предков. С портретами вельмож соседствует композиция «крестьянская Россия, которую любил Толстой» – лапти, холстина, соха, многократно увеличенная фотография жатвы, подлинная, яснополянская. Молодость, военная служба, начало семейной жизни – и вступление в большую литературную и философскую деятельность, обозначенную книгами и брошюрками ценой в копейку или вообще бесплатными, которые писатель выпускал специально для своих беднейших читателей, дабы увеличить их число. Семейные радости, общение с детьми, с внуками – и уход из Ясной Поляны. Ему отведён целый зал, стилизованный под вагон третьего класса. Четыре «окошечка» (на деле это витрины, отражающие «зигзагообразный» путь графа) – четыре дня Толстого в пути. В этом зале хранится простая одежда, в которой он бежал из Ясной Поляны.

И, наконец, комната, где прошли последние семь дней жизни больного воспалением лёгких Льва Николаевича. Здесь он сделал последнюю запись в своем дневнике: «03.11.1910. Вот и план мой. Делай, что должно, и пусть будет, что будет…». Сюда ему, кряжистому до старости, привезли специально из Москвы большую железную кровать, а то кровать Озолина была тесна могучему телу. Взбитые подушки на кровати, кажется, излучают свет. Двери, в которые вынесли гроб с телом писателя. Карандашный рисунок его профиля на обоях. В соседней со смертным ложем комнате стенд с заветом Толстого всем нам: «Твори дела любви, и для тебя не будет смерти». Разве пришла за ним настоящая смерть – беспамятство, забвение, пренебрежение?..

Одна из музейных экспозиций в честь Толстого называлась «На пороге вечности». Там Лев Толстой и пребывает. А подступы к порогу – маленький тихий посёлок срединной России. До которого, в принципе, не так уж и далеко от Рязани. Но неприятно удивило меня откровение сотрудницы музея, обронившей, что впервые видит «в гостях» человека из Рязани…

Елена Сафронова