Проверял после лекции деньги. Чувствовал ужасное омерзение к этим смятым бумажкам. Я не думал, что во мне так глубока ненависть к ним. Мне представлялись лица солдат, рабочих, женщин, стоявших в очереди у кассы. У каждого своя жизнь, свое горе. А эти смятые бумажки — точно их существование — есть уже преступление.
