Светлана сидела на кухне, заваривала третий за вечер ромашковый чай и в тысячный раз прокручивала в голове одну и ту же пластинку: если бы я тогда, семнадцать лет назад, сразу собрала вещи и ушла, когда узнала про ту первую измену, всё сейчас было бы по-другому. Я была бы здорова, я бы не тратила ночи на обиду, я бы, возможно, встретила кого-то другого или просто жила бы спокойно одна, но главное я бы не стала этой измученной женщиной с букетом хронических болячек и вечным чувством вины, которое я при этом умудряюсь перекладывать на него.Ей казалось, что эта мысль приносит облегчение, потому что в ней была стройная логика: есть причина его измена, есть следствие мои болезни и несчастье, и есть простое решение надо было рвать сразу.В терапию Светлана всё-таки пришла спустя полтора десятка лет, и слушая ее историю, мягко, но настойчиво в терапии стояла одна лишь цель: повернуть зеркало другой стороной, где отражалось совсем не лицо жертвы, а женщина, которая выбрала остаться, затаить обиду ...
