Дж. Доу. Портрет великого князя

Николая Павловича. 1821.

Холст, масло. ГЭ.

Портрет послужил, вероятно,

образцом для коронационного портрета.

 

 

Интерьер ресторана в Четсфорте,

имении герцога Девонширского.

(на заднем плане-подлинные коронационные

портреты Николая Первого и императрицы)

 

Скульптурная галерея в Четсфорте.

Баснословно богатый герцог,

как и Николай I, увлекался

неоклассицистической скульптурой

и приобретал работы тех же

мастеров (в том числе, например,

Шадова, Тенерани, Кановы,

Бартолини), что и император.

На фотографии можно видеть

такую же скульптурную группу

Тенерани «Венера и Амур»,

как и в Эрмитаже.

 

Семейный портрет в интерьере

Высочайшего двора

 

Фотографы: Л.Волков, Ю.Молодковец,

В.Некрасов, А.Розанов, А.Соколов, Н.Соловьева,

Л.Хейфец

 

 

Елизавета Ренне

 

Коронационный проект герцога Девонширского

 

Свою ли точно мысль художник обнажил,

Когда он таковым его изобразил,

Или невольное то было вдохновенье, —

Но Доу дал ему такое выраженье.

А.С.Пушкин

 

Четсфорт, частное владение герцогов

Девонширских, — одно из

самых примечательных мест в Англии.

Оно расположено

в живописнейшем уголке Дербишира.

Дорога, ведущая к

великолепному дворцу, позволяет

еще издали увидеть

величественный классицистический

фасад здания конца

XVII века, возведенного на месте

тюдоровской постройки.

Из поколения в поколение собиралась

драгоценная коллекция

произведений искусства, которой

славится Четсфорд.

По своему разнообразию и качеству

она способна

соперничать со многими музеями мира.

Не менее

знаменит прекрасный парк,

с причудливыми фонтанами,

редкими сортами деревьев и цветов.

Время вносило

изменения в архитектуру дома,

его ценные коллекции,

планировку парка, соответствующие

интересам и вкусам

владельцев. Особенно много занимался

строительством и

собирательством Уильям Спенсер Кавендиш

6-ой герцог Девонширский (1790—1858).

 

Томас Лоуренс.

Портрет 6-го герцога Девонширского.

Фрагмент. 1811. Холст, масло.

Частное собрание, Англия

 

 

Унаследовав в 1806 году титул и огромные

богатства, оставаясь холостяком, он имел

возможность тратить большие средства

и свободное время на благоустройство

своих многочисленных поместий и

приобретение предметов искусства.

Парк и дом в Четсфорте в значительной

степени при нем обрели тот вид,

который имеют теперь.

 

Вид на дом

герцога Девонширского.

Четсфорт, Дербишир.

 

 

К основному зданию архитектор

Джефри Уайтвилл (1766—1840)

пристроил длинное северное крыло

с псевдоготической башней, чтобы

вместить сильно разросшуюся библиотеку

и театр. Герцог активно пополнял собрание

живописи, рисунков и скульптуры.

Но когда турист из России, даже если

он и не искусствовед, оказывается

в этом уникальном поместье, наполненном

редчайшими памятниками культуры и

произведениями искусства, все его

достопримечательности отходят на

второй план перед тем, что совершенно

неожиданно открывается его взору — не

в парке и залах дворца — а в бывшем

здании конюшен и хранилища карет,

переделанном в ресторан для посетителей

поместья. Огромного размера (потому

и не помещенные из-за отсутствия

подобающего пространства в самом доме)

парадные портреты в рост императора

Николая I и императрицы Александры Федоровны.

Они придают особую торжественность и

нарядность залу, где отдыхают многочисленные

туристы со всего мира, которым эти портреты

чаще всего ни о чем не говорят.

В первый момент кажется невероятным видеть

в далеком английском поместье в

Дербишире портреты царской четы.

Да еще и работы знаменитого английского

живописца Джорджа Доу.

 

Дж. Доу. Коронационный портрет Николая I. 1826 год. Холст, масло. Девонширское собрание.     Дж. Доу. Коронационный портрет Александры Федоровны. Холст, масло. Девонширское собрание.

 

В.Голике. Джордж Доу с Василием Голике и его семьей. Конец 1820-х годов. Холст, масло. ГРМ

 

 

 

 

Тем более что они представляют собой редкий,

почти неизвестный в России иконографический тип

коронационных портретов. Император Николай Павлович

и императрица Александра Федоровна запечатлены в

коронационной одежде, с символами власти — короной,

державой и скипетром. Существуют их уменьшенные повторения

в Кремле, в Государственном Историческом музее в Москве

и в собрании фонда Мидлтона, в США. Но не существует ни одного

портрета подобного размера, или хотя бы его погрудного

аналога, где Николай I предстал бы во всех регалиях и величии

власти, как изображались русские монархи со времен Петра I.

Среди чрезвычайно обширной иконографии

Николая Павловича и его супруги, включающей и тиражированную

графику, даже гравюры с коронационных портретов — редкость.

До недавнего времени, когда на выставке «Незабываемая Россия.

Россия и русские глазами британцев конца XVIII — начала XIX в.»

в Третьяковской галерее, были показаны литографии,

исполненные с оригиналов Доу Александром Сандомури

в 1826 году, о них могли знать лишь специалисты¹.

Но даже и они не подозревали, где находятся

написанные англичанином картины. С того момента,

как владелец привез их из России и поместил в своем имении,

на Дубовой лестнице, начатой Уайтвиллом в 1818 году и

законченной в 1829, они переходили от наследника

к наследнику, лишь меняя местоположение в доме.

История их создания и события, этому предшествовавшие,

приоткрывают интересную и мало знакомую русскому

читателю страницу жизни императора Николая I.

Джордж Доу исполнил портреты в 1826 году по заказу герцога

Девонширского, который с 24 мая по 6 октября 1826 года

находился в России в качестве полномочного представителя

Георга IV, короля Великобритании, в связи с коронацией

Николая I. Выбор пал на герцога не случайно —

с русским царем его связывали дружеские отношения

десятилетней давности.

Их знакомство произошло в ноябре 1816 года

в доме русского посла в Лондоне, графа Христофора Андреевича

Ливена. Его жена Дарья Христофоровна Ливен,

прозванная за свое страстное увлечение политикой

дипломатической Сивиллой, пригласила на прием

в честь великого князя Николая Павловича

двадцатишестилетнего герцога Девонширского,

у которого незадолго до этого она побывала в Четсфорде.

Томас Лоуренс. Портрет

Дарьи Христофоровны Ливен.

ГЭ

 

Великому князю, совершавшему путешествие по Европе,

была предоставлена возможность провести четыре месяца

в Англии, Шотландии и Уэльсе.

Уильям Аллан. Великий князь

Николай Павлович. Рисунок.

Частное собрание, Англия.

Рисунок сделан в 1816

году во время пребывания

великого князя в Эдинбурге,

где он посетил мастерскую

художника и купил три

его картины (две из них

находятся в ГЭ).

 

Его прибытие вызвало огромный интерес

в английском обществе и широко

освещалось в печати. России в эти

годы вообще уделялось пристальное

внимание, вызванное победами

русской армии над Наполеоном

и посещением Лондона в 1814 году

Александром I. Англичане радушно

приняли младшего брата русского

императора и единогласно признали

его первым красавцем Европы.

Воспоминания барона Стокмара,

присутствовавшего на приеме у

графини Ливен, позволяют представить,

какое впечатление великий князь

производил на окружающих. «Он

исключительно красивый, привлекательный

молодой человек; выше Леопольда

[Саксен-Кобургского. — Е.Р.], но без того,

чтоб быть худым, стройный как сосна…

с совершенно правильными чертами лица,

прекрасным открытым лбом, красиво изогнутыми

бровями, прямым носом, изящным ртом,

хорошо очерченным подбородком. … Он живой,

без всякой застенчивости или скованности,

и при этом с прекрасными манерами.

Он довольно разговорчив, говорит

по-французски с очень хорошим акцентом.

Он сопровождает свою речь приятной жестикуляцией.

Если и не все, что он говорит, чрезвычайно

умно, то по крайней мере мило, и он проявляет

несомненный талант к флирту…

Он демонстрирует уверенность во всем,

 

что он делает, без малейшей претензии…»².

С этой первой встречи и до конца жизни

герцог Девонширский пронес дружески

восторженное и преданное отношение к Николаю.

Кроме близости в годах, молодые люди

нашли между собой много общего,

и поэтому приглашение герцога

посетить его дом в Четсфорте,

во время предполагаемой поездки

в Эдинбург, было воспринято великим

князем с энтузиазмом. Согласно плану

Николай Павлович собирался остаться

в доме гостеприимного хозяина всего

на одну ночь, но его визит растянулся

на несколько дней. Герцог показывал

ему свои мануфактурные предприятия,

охотничьи угодья, красоты окружающей

природы и расположенные неподалеку

, принадлежащие ему старинные имения.

Они побывали в Хардвике, где великий

князь настоял на том, чтобы ему

позволили взобраться на грозящие

осыпаться руины старого дома

Бес оф Хардвик, знаменитой своими несметными

богатствами современницы Елизаветы Английской.

На другой день они ездили в Хаддон Холл,

овеянный романтикой, заброшенный замок

герцога Ратландского и в Эшфорд Холл,

маленькое в сравнении с предыдущими,

девонширское поместье. Длинные

зимние вечера они проводили у

камина в доверительных беседах, юношеских дурачествах,

игре на фортепьяно и пении старинных баллад³.

Несколько дней, проведенные в Четсфорте,

своей естественной раскованностью,

не связанной официальным протоколом,

должны были оставить неизгладимый след

в памяти будущего монарха. Жизнь

в старинном английском имении,

история которого уходила в средневековье,

непосредственное соприкосновение с

традициями, образом жизни и культурой

страны, о которой он знал и которую

любил с раннего детства, не могли

не тронуть его воображения.

До семи лет «рыцарь Николай»,

как назвала его великая бабушка

Екатерина II, воспитывался выбранной

ею английской няней, Джейн Лайон,

которую на русский манер звали

Евгенией Васильевной, а маленький

Николай прозвал «няней-львицей».

Нужно думать, что мисс Лайон не

только первой познакомила великого князя

с буквами русского алфавита, но и

внушила ему уважение к своему языку,

своему народу и своей стране.

В Дербишире, а позднее в Шотландии

перед именитым путешественником обретала

истинные очертания история Британии.

Личные впечатления служили для него

основой, на которую накладывалось

охватившее Европу увлечение романтикой

средневековья, экзотикой Востока,

рыцарскими походами, во многом под

влиянием широко распространившейся

на континенте английской литературы,

в первую очередь произведений лорда

Байрона, сэра Вальтера Скотта и Томаса Мура.

В связи с этим любопытно привести

свидетельство современника и биографа

императрицы Александры Федоровны о том,

как в январе-феврале 1818 года

Николай Павлович проводил вечера с женой,

ожидавшей наследника, «читая ей романы

Вальтера Скотта, которые особенно

интересовали его в связи с его личным

знакомством с Англией и Шотландией»⁴.

В своих воспоминания Александра Федоровна

упоминала, что в 1820 году, во время

выздоровления она тоскливо проводила

время в Константиновском дворце,

«но пользуясь самым заботливым уходом

со стороны мужа. В то время производили

фурор романы Вальтера Скотта, и

Николай читал мне их»⁵.

В январе 1821 года в Берлине

в честь великокняжеской четы при

дворе прусского короля Фридриха-Вильгельма IV,

отца Александры Федоровны, был устроен

костюмированный праздник. Темой для

«tableauxvivants» послужила «восточная повесть»

Томаса Мура «Лалла Рук», только что

ставшая известной и во Франции, и

в Германии. В представлении принимали

участие члены королевского дома и

большая часть свиты. Главные же роли,

Лаллы Рук и принца Алириса, исполняли

Александра Федоровна и Николай Павлович.

Фрагмент завершающей процессии

представления «Лалла Рук»

с изображениями

Александры Федоровны и

Николая Павловича.Lalla Rookh.

Divertissements mele de chants

et de danses. Execute au

chateau Royal de Berlin

le 27 Janvier 1822

 

А.С.Пушкин мог знать о подробностях праздника

от присутсвовашего на нем В.А.Жуковского,

а также по гравюрам в издании графа Брюл

я (Берлин, 1822) и роскошному альбому

«Живые картины и пантомимические сцены

на празднике Лаллы Рук… рисованные с натуры

В.Гензелем». Позднее в одной из строф VIII

главы «Евгения Онегина», не вошедшей

в окончательный вариант романа, императрица

предстает в образе Лаллы Рук:

 

И в зале яркой и богатой

Когда в умолкший, тесный круг,

Подобна лилии крылатой,

Колеблясь, входит Лалла-Рук

И над поникшею толпою

Сияет царственной главою,

И тихо вьется, и скользит

Звезда-харита меж харит,

И взор смешенных поколений

Стремится, ревностью горя,

То на нее, то на царя…

 

Великая княгиня Александра Федоровна

и великий князь Николай Павлович

в костюмах Лаллы Рук и Алириса.

Lalla Rookh. Divertissements mele

de chants et de danses.

Execute au chateau Royal de Berlin

le 27 Janvier 1822

 

Во время поездки по Британии окончательно

сформировались вкусы великого князя, что

неоднократно так ярко проявлялось впоследствии,

в том числе: в симпатии к английским

предпринимателям, инженерам, врачам,

заводчикам, создании ряда построек

в Царском Селе и Петергофе под

руководством шотландского архитектора

Адама Менеласа в 1820-е годы. Менелас

начал свою деятельность еще при

императоре Александре I, и его

архитектурные постройки, такие как Арсенал,

Ферма, Белая башня, Часовня-руина и Коттедж,

отражают общие романтические тенденции, присущие

европейской архитектуре. Однако нельзя

не заметить, насколько точно они соответствовали

пристрастиям великого князя Николая Павловича

. В здании царскосельского Арсенала,

скопированного архитектором с английской

неоготической постройки XVIII века Крэнбурн-Тауэр

на холме Шрабс в Виндзоре, он разместил

богатейшую коллекцию оружия, которую

собирал с шестнадцати лет (в настоящее

время она находится в Эрмитаже).

Башня Крэнбурн на

Шрабс-Хилл в Виндзорском

парке, вдохновившая

Менеласа на строительство

Арсенала.

Архитектор Адам Менелас.

Арсенал.Здесь была размещена

богатейшая коллекция оружия

и рукописей, принадлежавшая

Николаю I.

В 1821—1827 годах недалеко от Александровского

дворца Менелас построил Белую башню

или как ее еще называли «Башню рыцарей»,

поскольку ее украшали фигуры рыцарей

работы В.И.Демут-Малиновского.

 

 

Пятиярусная башня со стр