Спрос на нефть будет падать, а на газ – расти, считает бизнесмен Юрьев

И. ИЗМАЙЛОВ: Сегодня в студии бизнесмен, писатель Михаил Юрьев. Здравствуйте, Михаил Зиновьевич. М. ЮРЬЕВ: Здравствуйте. И. ИЗМАЙЛОВ: Пара срочных новостей, прежде чем начнём. «Концерн ПВО «Алмаз-Антей» получил новые данные компьютерного моделирования, опровергающие версию о том, что Малазийский Boeing был сбит ракетой, выпущенной из Снежного», – заявляет генеральный директор. И «Алмаз-Антей» готов провести натурный эксперимент с подрывом боевой части ракеты у фюзеляжа списанного самолёта для выяснения обстоятельств трагедии с Малазийским Boeing. Такие масштабные события происходят в мире сейчас вокруг Ирана, вокруг Греции. Но у нас как – Иран обсудили, и Греция вроде на фон ушла, а все сегодня обсуждают Гайдар, которая стала заместителем Саакашвили в Одесской области. И тоже вспоминается и Чичваркин, которому предложение делалось. И Пономарёв вчера сказал, что в принципе предложения с Украины что-то возглавить поступали. Мы из него не вытянули – бизнес, или какую-то политическую структуру. Вы как для себя всё это трактуете? Это бизнес, политика, или что это? М. ЮРЬЕВ: Я думаю, что тут нет ни политики, ни бизнеса. Я даже вполне допускаю, что Саакашвили принял такое решение даже и не по просьбе, и не под давлением из Вашингтона или Киева, а исключительно по велению своей души. Это всё совершенно понятно. Это складывается русофобский интернационал. А для любого русофобского интернационала никакой разницы, какой ты национальности. Гайдар – какая разница, что она русская по гражданству. Россию ненавидит, значит своя. И. ИЗМАЙЛОВ: То есть, в ближайшее время есть вероятность того, что мы увидим там собравшихся. Вы не видели слухи в соцсетях о том, кем назначить Макаревича? М. ЮРЬЕВ: Я не читаю соцсети, поэтому не знаю. Но да, Немцова только уже не увидим, а всех остальных увидим, кто жив будет. И. ИЗМАЙЛОВ: Давайте более подробно по Ирану. Как все последние события меняют планетарную политическую повестку и в главной степени экономическую. Что будет происходить с рынком нефти и на фоне этого с нашей экономикой? М. ЮРЬЕВ: В экономике или в политике? И. ИЗМАЙЛОВ: А мы не сможем отделить одно от другого. Давайте начнём с политики, и попробуем понять, как это повлияет на экономику. М. ЮРЬЕВ: С политикой всё понятно. Американцы никогда не прекращали на уровне тайной дипломатии аккуратный зондаж Ирана все эти годы. Сейчас в силу целого ряда соображений, остановиться на которых сейчас нам не позволит формат, приняли решение начать с Ираном более-менее активно заигрывать. С другой стороны, у нас с Ираном близости нет, но определённое влияние есть. И сейчас будет довольно хитрая гонка – кто кого перехитрит. Мы или Америка в части влияния на Иран. Что касается экономики, здесь всё довольно очевидно. Большие объёмы нефти и газа, которые Иран действительно способен сгенерировать в отсутствии санкций. Но это время и об этом сейчас говорить нельзя. Нарастить они, безусловно, могут. Нарастить могут очень приличные объёмы. Исчисляемые, я думаю, не менее чем пятью миллионами баррелей в день для нефти и достаточно большими объёмами для газа. Но это займёт годы. А количество до миллиона баррелей в качестве среднедневного, я думаю, по первому году после отмены санкций они дадут. Это не безумно много, это порядка 2% мирового рынка. Но из-за чего упали цены на нефть? Ко второй половине прошлого года сложился переизбыток предложения над спросом на мировом нефтяном рынке примерно в полтора миллиона баррелей в день. По разным причинам. Сейчас из-за низких цен это количество снизилось где-то до полумиллиона. Но дело в том, если ещё миллион иранский будет, то эта ситуация вернётся. С точки зрения реальных цен на нефть это, безусловно, даёт медвежий тренд. С другой стороны, надо понимать, что это последствия первого приближения. Последствия второго приближения более хитрые. Поскольку выходя из-под санкций, Иран превращается в основного, очень крупного геополитического игрока на Среднем Востоке. Он им и был, но резко усиливается. А учитывая то, что у него есть заклятые друзья – например, Саудовская Аравия, в которой живёт 30% шиитов, которые ориентируются на Иран. Причём живут в той части Саудовской Аравии, где находятся все нефтепромыслы. В качестве вторичной ситуации может быть вероятность всяких разных нештатных вариантов развития событий там, которые приведут к резкому, наоборот, всплеску цен на нефть. Тогда она, наверное, увеличится. Но насколько сказать пока рано. То есть, скорее всего, нас ничего хорошего не ждёт от этой ситуации в плане нефтяных цен, но возможны варианты. И. ИЗМАЙЛОВ: А что мы можем сделать, чтобы эти негативные последствия, которые могут возникнуть, минимизировать? И что делаем. Вы видите какие-то шаги? М. ЮРЬЕВ: Нет, конечно. Вижу, что ничего не делаем, как обычно. Вообще политике России последние десятилетия не очень свойственна реактивность в реагировании на те события, которые происходят. То есть мы не планируем. Но СССР – полная противоположность России по политике – старалось планировать. Что можем сделать, зависит от того, какие мы себе ставим морально-политические рамки. Если никаких, то помочь устроить заваруху на Аравийском полуострове, и нефть сразу станет стоить 200 долларов. Но если мы не хотим такого делать, тогда особенно ничего не можем сделать. Тогда надо менять структуру своей экономики. Хотя это надо было сделать 20 лет назад, если не сорок. Уменьшать её зависимость как от нефти и газа, так и вообще от других стран. Всё довольно очевидно, и все это знают, только никто не делает. Если быть точным, то делают, но очень медленно. И. ИЗМАЙЛОВ: Действительно, мы последние десятилетия слышим эти разговоры о том, что надо слезать с иглы, а насколько остро эти история с Ираном даст пинка экономике России, чтобы что-то менять? М. ЮРЬЕВ: Не даст. Я не просматриваю обвала цен как результата этого. Просто в целом ситуация с перспективой нефтяных цен, на мой взгляд, довольно медвежья. И связано это в меньшей степени с тем, что Вы говорите, с Ираном. С тем, что предложение на мировом рынке нефти может увеличиться. В гораздо большей степени влияет то, что спрос на нефть падает. Какие два основные потребителя нефти в мире? Это электрогенерация и транспорт. Всегда было примерно пополам. Нефтехимия – это крохи. Тем более, многие пластики сейчас делают из газа. Как, например, полиэтилен. И если спрос на транспорт по-прежнему есть, то спрос на генерацию падает, и будет падать. В составе тех электрогенерирующих мощностей электростанций, которые есть в мире, мазутные, занимают маленькую часть, но практически все страны мира строят новые. Количество энергетических мощностей в мире растёт. И среди новых мазутных почти нет. Это связано и с экологией, и просто с тем, что коэффициент эффективности – то есть какую часть от внутренней энергии данного топлива ты превращаешь в полезную работу. Для мазута на самых лучших электростанциях этого года постройки – это 34%, а газовые на комбинированном цикле – это 62%. Невозможно сравнить даже без учёта экологии. Плюс газ, как и уголь, не может разлиться ни на суше, ни на море, а мазут очень даже может. Поэтому я вижу, что потребность в нефти в узком смысле этого слова и в продуктах её переработки на генерацию электроэнергии по миру падают. А по транспорту, как минимум, не растут. Значит, и суммарные падают. Это гораздо хуже, потому что это гораздо больше по объёму, чем увеличение предложения. И я не думаю, что с этим в принципе что-то можно сделать. И. ИЗМАЙЛОВ: И Вы не видите, что спрос начнёт расти? М. ЮРЬЕВ: На нефть – нет, абсолютно. На газ будет расти, и ещё гораздо сильнее. И. ИЗМАЙЛОВ: Михаил Зиновьевич, чтобы оставить эту тему с Ираном, ещё один вопрос касательно вообще происходящего на Ближнем Востоке. Как Вы видите развитие истории? Иран и «Исламское государство». В истории с нефтью Вы сейчас довольно подробно всё обрисовали. А какое влияние друг на друга будет между Ираном и «Исламским государством»? М. ЮРЬЕВ: Влияние будет простое. Для Ирана «Исламское государство» – смертный враг. Они этого и не скрывают, и крайне маловероятно, что это может измениться по многим причинам от политических, до чисто религиозных. ИГИЛ – это и воинствующие сунниты. А Иран, как известно, шииты. С другой стороны, мы чётко видим, что Америка, невзирая на то, что вроде и борется с ИГИЛ, и даже вроде и нас призывает вступить в коалицию, но совершенно очевидно, что это имитация. Я не хочу сказать, что на этом этапе американцы как-то очень драматично помогают ИГИЛ. Хотя то, что они приложили руку к созданию ИГИЛ, никто и не скрывает. Но они с ним и не борются. Видимо, в какие-то мне неизвестные планы американской дипломатии, по крайней мере, в краткосрочном периоде, ИГИЛ пока укладывается. В этом смысле резкое усиление Ирана, которое произойдёт, казалось бы, для ИГИЛа ухудшит. А, следовательно, и для любых нормальных людей. Потому что один из критериев цивилизованного человека в 2015 году – это ненавидеть ИГИЛ. Но с другой стороны, поскольку у американцев такая позиция, а с Ираном они вроде бы уже не враги, я не исключаю с американской стороны какие-то просьбы, особенно не увлекаться борьбой с ИГИЛом. Трудно сказать. В общем и целом, в первом приближении, безусловно, у ИГИЛа проблемы. И. ИЗМАЙЛОВ: Что происходит с Грецией? Туск предупредил Меркель о возможной катастрофе из-за Греции. Греция, Евросоюз, Еврозона. М. ЮРЬЕВ: Во-первых, давайте поймём, в чём была важность всей ситуации с Грецией. Греция маленькая. В чём была важность для Меркель, в чём была важность для Обамы? Важность была одна: не создавать прецедента для Евросоюза. Любой шаг в сторону Греции означал бы, что завтра Португалия, Испания, а самое главное, и Италия в силу размера экономики скажут: «Вы не охренели, друзья? Вы пошли навстречу Греции, которая вступила сильно позже нас. А мы одни из основателей. А нам-то совсем нехорошо». И возражать будет действительно в рамках здравого смысла особенно нечего. Поэтому Греции выкручивали руки. Страны, нации различаются по тому, как они реагируют на то, когда им выкручивают руки. Наши с Вами предки, когда предшественник Меркель на должности канцлера Германии пытался нашей стране выкрутить руки, не сдавались. Но русские, как известно, вообще не сдаются. Древние греки времён спартанцев тоже не сдавались, а вот нынешние, видимо, по-разному. Ципрас лично слил всё, что можно. Вопросов два. Мог бы не слить или нет? По моему глубокому убеждению, конечно, мог бы. Все понимают, помогла бы Россия. Не деньгами бы помогла. Необязательно помогать деньгами. Просто начала бы покупать всё, что они хорошо умеют делать: оливки, цитрусовые, суда, которые у них раньше хорошо делали. Мы являлись крупными покупателями всего этого. Достаточно покупать, и не нужно никакими деньгами помогать. Это как раз редкий случай полной взаимовыгодности. И это даже не значит, что у нас с ними был какой-то тайный договор. Просто это самоочевидно. Но Ципрас оказался совсем плюшевый. И. ИЗМАЙЛОВ: А всё это было блефом изначально, на Ваш взгляд? М. ЮРЬЕВ: Нет. Это как выходит человек на поединок с кем-то, и нация так же выходит и думает: «а я вот сейчас». А как смотрят чужому стволу в дуло, и душа в пятки уходит. И уже решимости нет. Причём, у Ципраса был весь мандат, только что прошёл референдум. За твоей спиной народ. Но нет. И второй вопрос, главный, заключается в том, что ещё не вечер. В рамках конституционного развития событий сделать ничего нельзя, но греки такой народ, что они вполне могут выйти на улицы и устроить Греческий майдан. И. ИЗМАЙЛОВ: Начали же выходить. М. ЮРЬЕВ: Пока это неизвестно. Просто выходить на улицу и мы можем, закончим сейчас передачу, и выйдем на улицу. А, в общем, такое быть может. Тем более, что в отличие от цветных майданов, это будет не оружием инспирированный вопрос, а действительно вопрос выживания для них. Скинут Ципраса и, возможно, кого-то другого. Я грекам симпатизирую, это православная нация, как и мы. Надеюсь, что они что-то такое сделают. Иначе стыдно за них. И. ИЗМАЙЛОВ: Как вся эта история с Грецией, Европой, еврозоной укладывается в перспективное в ближайшее время подписание соглашения о зоне свободной торговли, которое продавливают американцы? В этом случае, наверное, уже всё равно будет, где Греция? М. ЮРЬЕВ: На самом деле, американцы поддерживали Ципраса ограниченно. Для американцев задача была не помочь Греции, а создать проблемы Евросоюзу. И какие-то создали. В этом смысле они вполне преуспели. А в символическом смысле Вы в своём вопросе почти ответили. Связь такая, что если зона свободной торговли будет подписана, и заработает, то весь Евросоюз превратится в то, что сейчас Греция. И я жалеть не буду. И. ИЗМАЙЛОВ: А Вы полагаете, будет подписано? М. ЮРЬЕВ: Конечно, будет. И. ИЗМАЙЛОВ: Давайте ещё несколько слов по Украине. Яценюк объявил о начале распродажи госсобственности на Украине. Он по возвращении из Соединённых Штатов говорил об итогах своей поездки, и сказал, что надо продать всё, чтобы экономика была эффективна. Оставить только то, что государству необходимо. Это нацбезопасность, оборона и так далее. Американцы и европейцы уже начинают смотреть, чтобы там всё правильно прошло. К чему это приведёт Украину? И кому сейчас выгодно нынешнее положение? Кто самый первый заинтересован в том, чтобы купить какую-то собственность на Украине? Потому что пока вообще непонятно, какие перспективы у этой страны. М. ЮРЬЕВ: Я могу Вам сказать, как сам бизнесмен и инвестор. Я не могу представить такое количество психотропных веществ, которые мне надо было бы съесть, чтобы я смог прийти к выводу, что нужно купить что-то на Украине. Я бы и задаром там ничего не взял. Только если бы мне сильно приплатили. И любой нормальный рыночный американский инвестор, которого я знаю, будет рассуждать примерно так же. Даже если политических рисков нет, то какой смысл. Там нет ни бизнеса, ни экономики. Тем не менее, наверняка найдутся и в Америке, и в той же Европе люди, связанные с политическими кругами бизнеса, которые всё это купят. Экономических последствий для Украины это будет иметь мало, потому что продаваться всё будет по бросовым ценам, никаких значительных сумм в бюджет не принесёт. А если будет продаваться не по бросовым, то просто не будет продано. Варианта два. Правы ли украинские власти, что так делают? Я скажу довольно парадоксальную вещь, потому что я вроде стою на других позициях. И кто меня слушает, знают. Скажу, что с точки зрения Украины это, наверное, правильное решение. Потому что проводить тотальную приватизацию вредно и опасно только для той страны, которая озабочена вопросами собственного суверенитета. Особенно, если страна не является мировым финансовым и экономическим лидером, это чревато потерей суверенитета. Но если вас это не волнует, даже более того, как в случае Украины, вы считаете, что потерять свой суверенитет гораздо лучше, чем его сохранить, то в этом случае, почему бы не продать. Какие-никакие деньги всё-таки будут, пусть и маленькие. Расходы на содержание тоже снизятся. Для того, кто сам себе не нужен, для них это, наверное, правильное решение. И. ИЗМАЙЛОВ: Наталья Поклонская тут заявила об акте отречения Николая II. Говорит, что он нелегитимен. Дискуссия разразилась. Наши соседи ответили, что можно сходить в архив и посмотреть. Всё легитимное, все всё знают, и вообще он мог хоть гвоздём на стене написать. Поклонская говорит, что нелегитимен, и возникает вопрос: «И?» На Ваш взгляд, это к чему? М. ЮРЬЕВ: Я сам как бывший госслужащий, хочу сказать, что есть нигде не писаные, к сожалению, правила поведения государственных служащих, которые заключаются, в частности, в том, что руководитель региона обычно высказывается по вопросам своего региона. А руководитель отрасли высказывается по вопросам своей отрасли, и в чужое не лезет. А если кто-то, как Поклонская, является руководителем одной отрасли внутри одного региона, то пусть она и говорит о состоянии законности внутри республики Крым и не лезет в то, что её касается только как гражданина. Но она же не сказала в своём заявлении: «Граждане, хочу к Вам обратиться как частная гражданка, и ни в коем случае не как прокурор Крыма. А как прокурора Крыма это её совершенно не касается. Это к слову о том, что у нас совершенно обнаглели все чиновники, забыв своё место, которое у чиновника, как и у военного человека – в строю. Если же говорить по существу, то я с Вами согласен. Представим себе, что проведена криминологическая экспертиза и выяснено, что все его акты об отречении подделаны. Я уверен, что это не так, но допустим. Я совершенно не понимаю, что из этого следует. Российская империя по-прежнему существует? Господа, жизнь ведь определяется не юристами, а действительностью. Строго говоря, когда хан Батый пришёл и разгромил Киевскую Русь, оставив её в руинах кроме маленького кусочка, находящегося в междуречье Волги и Оки, наследниками которого мы и являемся, никакого юридического акта о ликвидации Киевской Руси тоже не было составлено в установленном порядке. Так можно сказать, что Киев по-прежнему наша столица, Рюриковичи, правда, какие, непонятно. Я клоню к тому, что это попытка исследовать реальность теми способами, в данном случае юридическими, которые к этому в данном тексте неприложимы. Но если всё-таки пытаться говорить по существу, то у меня есть абсолютно однозначное мнение о царе Николае II. На мой взгляд, мало в великой тысячелетней истории нашей страны было правителей хуже, чем Николай II. Правда, я почему замешкался, перед Владимиром Владимировичем двое вполне могут конкурировать за это высокое звание. Но это, видимо, не повезло нашему поколению. Это человек, который не только сумел обгадиться во всех вопросах, за которые он брался. Причём не из-за какой-то тяжёлой внешней ситуации, из-за невезения, а исключительно из-за полного нежелания и одновременного неумения влезать в дела страны, из-за полного потакания своей жене, которая устроила чёрте что из государственной власти. Из-за безволия, душевной власти, неумения и нежелания руководить. Говорят, что человек, который верит в Бога – помазанник Божий. Но если ты веришь в Бога, то тогда ты смотри на знамения. Всё его правление, начиная с первого дня, с коронации, сопровождалось самыми плохими знамениями, которые могли быть. Его коронация, то есть восшествие на престол, сопровождалось тем, что в давке погибло несколько сотен человек. А для меня это человек, который втянул нашу страну исключительно из-за каких-то своих бредней о родстве с британским монархом в никому не нужную в нашей стране Первую Мировую войну, на которой погибли 2 миллиона человек. Эти 2 миллиона человек в чистом виде на его совести. Это человек, который своим безволием довёл страну до Гражданской войны, в которой погибло ещё полтора миллиона человек, которые тоже на его совести. Поэтому я не очень понимаю, что хочет сказать Поклонская. Что с чисто юридической точки зрения он не перестал быть царём? А это произошло явочным порядком? Так и слава богу, что произошло. И. ИЗМАЙЛОВ: Слушатели Вам пишут, что в последнее время появляются сообщения, связанные не только с Николаем, а о том, что хорошо было бы потомков Романовых и потомков Николая, тут вообще по этому поводу вопрос отдельный, разместить где-то здесь в Петергофе, или в Москве, выделить им дом, чтобы они могли вести там свою деятельность, наделить статусом, Великую княжну назвать Великой княжной, и так далее. К 400-летию дома Романовых мы помним странные истории при участии наших западных партнёров, фамилия Майкла Кентского вылезала при том, что он какое-то родство имеет, чтобы он, может быть, воссел к нам на престол. И на Донбассе монархисты были. Все эти разговоры серьёзны? Или так, на уровне каких-то мечтаний? Или, может быть, какие-то проекты есть? М. ЮРЬЕВ: Субъективно, те, кто их ведут, конечно, говорят вполне серьёзно, они не стебаются. Так что из этого следует? Есть люди, которые во время последней переписи населения, 100 тысяч человек или 150, на вопрос их национальности записали себя эльфами. Они, наверное, тоже серьёзно говорили. Но из этого не следует, что они эльфы. В этом смысле люди говорят серьёзно, но сами эти идеи абсолютно маргинальны. Вы говорите притащить их сюда и княжне дать статус. А ничего, что у нас ни Великих князей, ни вообще князей в Конституции не существует? Статус придать можно, но цена ему будет, как раз с юридической точки зрения, ноль. Изменить Конституцию – это другое дело, можно теократию ввести и во главе поставить Верховного Жреца. Что угодно можно сделать. И. ИЗМАЙЛОВ: То есть, перспектив нет? М. ЮРЬЕВ: Я искренне надеюсь, что нет. И. ИЗМАЙЛОВ: От слушателя: «Складывается ощущение, что Ципраса купили». М. ЮРЬЕВ: Недолго шёл торг, судя по всему. И, видимо, недорого. И. ИЗМАЙЛОВ: «Наглость и чиновник – вещи, во многом, сопутствующие друг другу». Вопрос от слушателя. СЛУШАТЕЛЬ: Здравствуйте. Алексей, Москва. Давайте тогда лучше возвратим кого-то из Рюриковичей. М. ЮРЬЕВ: Можно из Рюриковичей, хотя мы и до Рюрика как-то существовали. Ни при Рюрике жизнь в России зародилась. И. ИЗМАЙЛОВ: Вы слышите, что есть разговоры о том, чтобы признать антиконституционным всё, что связано с развалом СССР и соответствующих структур Горбачёвым. Вы, кстати, интересно сказали, Николай ли? Николай действительно с фамилией шёл и так далее, а вот Горбачёв. А кто в этой ситуации хуже, если вообще эти вещи сравнимы. М. ЮРЬЕВ: Это разговоры из серии: что хуже – рак или инфаркт. Всё плохо. Николай развалил великую державу под названием Российская империя. А Горбачёв развалил великую же державу, может быть, даже более великую, под названием СССР. Я думаю, что это серьёзное соревнование. Требуется жюри для того, чтобы определить «мистер плохой правитель». Но вопрос о том, чтобы всё, что связано с развалом, объявить не конституционным, а именно юридически доказать, что это было ничтожно, это – вещь ограниченно полезная. Она ни к чему не приведёт. Но на будущее для определённых сценариев развития событий то, что это уже лежит, может оказаться полезным. Поэтому я бы не преувеличивал значимость, но это полезная вещь. И. ИЗМАЙЛОВ: Спасибо Вам за интересную дискуссию. Михаил Юрьев, бизнесмен, писатель был в студии. Ждём Вас ещё.