Рождественские дни в мемуарах известных горожан Мурома конца 19-го-начала 20-го в.в.

Анна ГОРСКАЯ (проект "СЕНТИМЕНТАЛЬНОЕ ПУТЕШЕСТВИЕ" , где приветствуются и ваши, уважаемые читатели, воспоминания о городских праздниках в Муроме в разные столетия и годы):

В мемуарах известных горожан сохранились воспоминания о Рождестве в Муроме в конце XIX – начале ХХ века. О традициях празднования рассказывают Н.Г. Добрынкин, Б.В. Жадин, В.К. Зворыкин, Н.П. Вощинина-Киселева.

Муромский краевед Николай Гаврилович Добрынкин писал в письме к редактору "Владимирских губернских ведомостей", секретарю Владимирского губернского статистического комитета, исследователю Владимирской губернии и своему другу Константину Никитьевичу Тихонравову 28 декабря 1878 года:

" Скажу Вам несколько слов о Муромской жизни. С Рождественскими праздниками начались в наших собраниях – Дворянско-купеческом и Общесословным танцевальные вечера и маскарады; очень оживленные новым приливом молодежи, значительно поредевшей в последнее время; теперь же с постройкою муромской железной дороги, поселились у нас железнодорожные служащие и инженеры; в запасном батальоне появились последнего выпуска офицеры, а также возвратились с поля брани Забалканские герои минувшей войны; все вместе взятое представляет достаточный персонал для скучающей публики и ежевечерним удовольствиям нет конца" .

Борис Владимирович Жадин в рассказе "В затоне на зимовье" так описал рождественское настроение героя повествования Владимира Ивановича:

" Когда он пришел домой, то там уже заканчивались предпраздничные приготовление: – натирался воском пол, с мебели снимались чехлы, расстилались парадные скатерти, закрывался закусочный стол, а на полы были посланы бархатные ковры и дорожки.

Чтобы не мешать всем этим хозяйственным хлопотам Владимир Иванович пошел побродить по городу.

В городе во всем чувствовалось наступления большого праздника. Магазины были наполнены праздничными товарами, среди которых выделялись и ласкали взор жизнерадостные, разнообразные ёлочные украшения, игрушки, маски и полумаски.

На улице и в магазинах было людно и чувствовалось весёлое оживление.

... Когда кончилась обедня и густая толпа молящихся, выйдя из церкви, разлилась по разным улицам, было ещё темно и мелкий снежок носился в воздухе.

В окнах домов мерцал слабый свет, преимущественно от лампад, зажженных по случаю праздника перед комнатными иконами.

Когда Владимир Иванович с отцом вернулись от обедни, в столовой был уже приготовлен праздничный утренний чай, на столе приветливо шумел ярко начищенный самовар, а вкусно пахнущая кулебяка манила к столу.

В комнате царил предрассветный полумрак и только перед образами приветливо мерцала лампада, от этого полумрака и света лампады было как-то особенно тепло и уютно.

После утреннего завтрака и чая, когда уже совсем рассветало яркое утро и солнце заиграло на морозном узоре, украсившем стёкла окон, Владимир Иванович и его отец стали приготовляться к визитам, одеваясь в праздничные костюмы.

Покончив с визитами по родственникам и знакомым, часа в четыре пообедали и все легли отдыхать.

Вечером отец Владимира Ивановича пошёл ко всенощной, а Владимир Иванович отправился погулять по городу.

Был морозный вечер; ярко светила высоко поднявшаяся луна; на улицах было пустынно и только одиночные встречались прохожие.

Следующий день Владимир Иванович до обеда был дома, а после обеда пошёл на "Касимовскую" улицу, на установившиеся по традиции гуляния.

Здесь по тротуару, широко очищенному от снега, гуляла молодёжь города: приехавшие на Рождественский каникулы студенты, юнкера, вольноопределяющиеся, реалисты и гимназистки, а также барышни и молодые люди местного населения. Пожилые люди, покуривая папироски или сигары, сидели, облокотилась на палочки на лавочках у ворот и вели мирные разговоры.

Владимир Иванович встретил ряд своих знакомых, бывших товарищей по реальному училищу и с ними, весело болтая, провёл время до наступления сумерек, когда гуляющей начали расходиться по домам.

Вечером Владимир Иванович пошёл в реальном училище, где сегодня была традиционная ежегодная "Лотерея-аллегри в пользу детского приюта".

В течение всего вечера – с восьми часов и до двух часов ночи происходили танцы. Как всегда было людно и оживлённо.

В середине рекреационного зала на возвышении находилось лотерейное колесо, окруженное нарядно одетыми дамами-патронессами.

В актовом зале в алькове за колоннами были устроены обтянутые красной материей, стеллажи, на которых размещались в очень большом количестве всевозможные разыгрываемые предметы, в числе которых были: ежегодная разыгрываемая "ваза – подарок вдовствующей императрицы Марии Фёдоровны", разные сервизы посуды, самовары, кастрюли, рукодельные изделия и всякие другие крупные и мелкие вещи.

Дамы-патронессы, увидя Владимира Ивановича, с чарующими улыбками подхватили его под руки и увлекли к лотерейном колесу – "купить счастливые билеты".

В ладимир Иванович купил 10 "счастливых" билетов, из которых на два достались выигрыши: – комплект вышитых неизвестной рукодельницей салфеточек для чайного сервиза и коробочка цветных карандашей для рисования .

В этом же актовом зале в противоположном алькове гремел духовой оркестр, исполняя очередные танцы.

Нарядные пары молодёжи, студентов и учащихся кружились в вальсе или стройно и ритмично двигались в других танцах.

Владимир Иванович также принял участие в танцах, которые он до сих пор любил.

Весело и незаметно прошло время и бал кончился.

Владимир Иванович в приятном настроении от проведённого времени на балу, от встречи со своими знакомыми около трех часов ночи вернулся домой и, уничтожив приготовленный ему с вечера матерью холодный ужин, предался сладкому сну ".

В ладимир Козьмич Зворыкин тоже оставил воспоминания о празднике Рождества:

" На Рождество непременно украшали ёлку, обменивались подарками, стол ломился от угощений, и гостей бывало так много, что трапезовали в очередь. Дети ждали рождественских праздников и ещё по одной причине: можно было с утра до ночи кататься на коньках, санках и лыжах, хотя это нередко заканчивалось отмороженными ушами и пальцами".

Н адежда Петровна Вощинина-Киселева в книге воспоминаний описала праздничные дни так:

"За неделю начинается уборка дома. Все вытрясается, чистится столовое серебро, иконы, лампады. Всем детям, а может быть и взрослым шьют новое платье. Дети клеят, как умеют, игрушки для елки, готовят подарки маме, папе, бабушке. Мне запомнилось, как я делала бархатную туфельку для маминых часов. Елку приносят и украшают взрослые в сочельник, иначе говоря, в ночь под Рождество. Так было до пожара, когда мы жили на верху, на втором этаже дома. "Внизу" и я, и Леня всегда участвовали в украшении елки, а остальные дети, маленькие, спали.

В сочельник начиналась праздничная стряпня, а есть не полагалось до звезды, т. е. до 4-5 вечера. Я и Леня один только раз в жизни вытерпели. Есть очень хотелось и мы, помню, все выбегали на крыльцо и смотрели, когда покажется на небе первая звезда?

Кушанья были особенно вкусные и готовили их всю неделю. И всю неделю мы ходили в гости к своим многочисленным братьям и сестрам. Один день на этой неделе гости были у нас. Ужасно объедались вкуснейшими пирогами (это, конечно, до революции и, пожалуй, первые 1-2 года после революции). Вокруг елки устраивались хороводы. Руководили всем взрослые. Было весело и интересно.

Помню, один раз тетя Таня (Татьяна Гладкова – мать писателя-драматурга Александра Гладкова – в те времена – Шурика) устроила силами старших наших братьев и сестер оперетку-спектакль под названием "Иванов Павел". Все были в восторге. Артисты выполнили свои роли прекрасно. Павла играл Сергей Шемякин, "шпаргалку" – Леля Шемякина .

Папы и мамы ходили в гости вместе с нами. Елки были необыкновенно красивые. Дети нарядные, как дорогие куклы, которые они получали в подарок. Я помню одно свое нарядное платье. Скомбинированное из тонкой розовой шерсти и розового атласа; лиф был слегка удлиненный – оно мне очень нравилось; было мне видимо, лет 6-7 и огорчало меня, правда не надолго, только то, что нас всех в то время стригли под машинку и голову покрывал двухсантиметровый "ежик", колючий на ощупь.

После революции все было в уменьшенных масштабах, но все-таки соблюдалось еще несколько лет, пока елки и праздники такого рода не стали считать "буржуазными предрассудками", а вскоре и просто контрреволюцией. Неделя рождественских праздников называлась еще "святками" и сопровождалась гаданием" .

Murom.Ru