Андрей Макаревич: По свежим следам
Вчера во Франции прошла небывалая по количеству участников демонстрация — в одном Париже почти два миллиона. Она была, на мой взгляд, весьма необычной для нашего сознания. Потому что в нашем сознании демонстрации бывают двух типов: государственные, куда ты идешь независимо от собственного желания, и протестные — где тебя могут свинтить и посадить, и не важно, была демонстрация разрешенной или нет. А тут — конечно протестная демонстрация, но власти идут вместе с народом. А это вот что такое: это самая настоящая Демонстрация Народного Единства — ибо каждый вышел показать свою солидарность с согражданами, которых убили эти инопланетяне, и выходом своим говорил — мы не боимся. Нас больше. Нас всех зовут Шарли. Вот такая акция показывает всему миру — народ перед ним или население. Бедная, гнилая, развратная Европа.
У нас тоже были теракты. К сожалению. И не один. И погибло, увы, куда больше людей. В нашей стране можно представить себе такую реакцию граждан? Было что-то хотя бы подобное?
В марте прошлого года некоторое количество россиян — не два миллиона, что вы — тысяч тридцать-сорок вышли на Марш мира в Москве. Они тоже демонстрировали солидарность — они все не хотели войны с Украиной и войны в Украине. Тех, кого опознали в лицо, записали в фашисты. Поздравляю всех записанных в фашисты — скоро годовщина.
Летаргический сон массового сознания позволяет делать с населением все что угодно: напропалую врать с трибуны и из телевизора, единогласно принимать немыслимые законы или, скажем, сделать всех за неделю ровно в два раза беднее. Все божья роса.
Помните, у Галича? «Не трожьте его. Не надо. Пускай человек поспит».