ВОПРОС: "Если бы сейчас перед Вами встал вопрос рожать ребенка или не рожать, Вы бы что решили? Т.е. вот именно сейчас, когда тут СВО, там Израиль и Иран, НАТО готовится к войне и все хором меряются ядерными ракетами и прочими Орешниками".ОТВЕТЯ бы точно решила рожать.Знаете, моя бабушка, мамина мама, забеременела перед самой войной, буквально за пару месяцев. Деда призвали практически сразу, он был в офицерском звании. Уходя на фронт, он говорил - пропадешь же, дура, делай аборт. Бабушка ни в какую. Осталась в Ленинграде, беременная, одна. Моя мама родилась в январе 42-го. Всякому понятно, что это означает и каковы были их шансы.Они выжили, и в итоге родилась я, а потом моя дочь.Мне кажется, я знаю, почему моя бабушка сохранила беременность против всякого здравого смысла. Не из сентиментальности - она не была сентиментальной. И не из дурного пафоса - такого за ней никогда не водилось. Сейчас, когда я сама уже прожила долгую жизнь, мне кажется, что она сделала это из гордости.Не из той гордости, где рвут на груди рубаху и лезут на амбразуру. А из той молчаливой, никому не видимой гордости, которая не позволяет тупо подчиниться обстоятельствам. Эта гордость - она не противостоит миру, она не борется с ним. Она просто ему не покоряется.Если бы я была сейчас молодой женщиной и ждала бы ребенка, я бы его оставила не ради продолжения жизни или рода, и даже не из любви к нему. А потому, что этот мир не смеет мне указывать, что мне делать. Если я забеременела - это было мое решение. Этот мир рылом не вышел, чтобы я из-за него меняла свои решения. Чтобы я отказалась от своей жизни, нужны причины посерьезнее.Там, наверху, вечно что-то происходит, какое-то падение царств и наоборот, их подъем. Да, человек мал как песчинка, и его может унести этим ураганом. Но он не обязан давать на это свое согласие. Ураган его может и пощадить. А вот согласие назад не отзовешь.Не бывает таких скверных времен, чтобы добровольно отказаться от своей жизни. Парижанки в оккупации не ходили ни в трауре, ни в рубище. Они носили шляпки и красили губы. Русские девушки на фронте крутили локоны. Это не было вызовом врагу, это было вообще не про врага. Торжество жизни над смертью - это торжество частного над коллективным. Что бы там ни воздвигалось и не рушилось вокруг - женщина устраивает свой очаг, и поддерживает в нем огонь, и кладет на стол вышитую скатерть. Главное происходит здесь - в ее жилище, в ее семье, в ее душе.Если она решила стать матерью, ей ничто не может помешать.Малка Лоренц
