Ханох Дашевский рассказал о романе «Рог Мессии», истории и нравственном выборе

Жизненный путь Ханоха Дашевского — это история любви к слову и верности своим корням. Литературное наследие автора огромно: шесть книг поэтических переводов, три книги прозы, множество публикаций в журналах и альманахах. Он подарил русскоязычному читателю переводы классиков еврейской поэзии — Переца Маркиша и Ури Цви Гринберга, а его собственный роман-эпопея «Рог Мессии» уже назван свидетельством о несокрушимом духе. Творчество Дашевского отмечено десятками престижных наград: от премии имени Давида Самойлова до Всероссийской литературной премии имени Лескова, от медалей Некрасова и Бунина до звания абсолютного лауреата премии «Неформат». Но за всеми регалиями и званиями стоит живой человек — мудрый, ироничный, глубокий собеседник. И сегодня мы поговорим о его фундаментальном труде — книге «Рог Мессии».

— Ханох, название романа — «Рог Мессии» — сразу вызывает библейские ассоциации. Какой смысл вы вкладывали в этот образ и почему он стал названием всей тетралогии?

— В иудейской традиции Рог Мессии — это символ грядущего избавления, который должен прозвучать в час, когда народ вернётся к своим истокам. В моём романе этот образ метафоричен: он означает внутренний призыв к пробуждению, к осознанию своей истории и судьбы. Герои по-разному слышат или не слышат этот зов, и именно эта духовная драма — поиск пути среди потрясений XX века — стала стержнем тетралогии.

— Можно ли сказать, что одна из главных мыслей книги заключается в том, что иногда бездействие становится таким же серьёзным решением, как и поступок?

— Да, для меня это важная этическая тема. Каждый человек в критические моменты истории сталкивается с выбором: действовать или оставаться в стороне. И отказ от выбора — это тоже выбор, который влияет на ход событий. Роман исследует, как личные решения, даже самые тихие, переплетаются с общей историей.

— В романе представлены разные взгляды на будущее еврейского народа: стремление сохранить привычную европейскую жизнь, надежды на советскую власть и мечта о Палестине. Чья позиция была вам наиболее близка во время работы над книгой?

— Мне, как автору, было важно показать всю палитру надежд и иллюзий, которые питали люди в ту эпоху. У каждого из этих путей были свои основания и свои трагические изломы. Я не отдаю предпочтение ни одному из них, а стремлюсь к объективному изображению того, как исторические обстоятельства ломали судьбы, и как люди пытались сохранить достоинство в самых разных условиях.

— Есть ли среди героев «Рога Мессии» персонаж, в которого вы вложили больше всего собственных мыслей, воспоминаний и жизненного опыта?

— Да, это поэт Йосеф Цимерман, образ которого отчасти вдохновлён выдающимся израильским поэтом Натаном Альтерманом. Йосеф — человек творческий, он наблюдает за событиями с некоторой отстранённостью, но именно через его стихи, которые я писал за него, передаётся эмоциональная глубина происходящего. Этот персонаж близок мне как носитель поэтического взгляда на мир.

— Были ли в книге эпизоды, от которых вы изначально отказались, потому что они казались читателю слишком жестокими, хотя были основаны на реальных событиях?

— Я сознательно избегал натуралистичных сцен насилия, хотя в реальности их было предостаточно. Мне казалось более действенным — и читатели это отметили — использовать спокойный, даже будничный тон для описания страшных вещей. Такой приём, на мой взгляд, сильнее воздействует на воображение и заставляет задуматься, не отвлекаясь на шоковые эффекты.

— В книге показаны и советские депортации, нацистская оккупация, и участие местных националистов в уничтожении евреев. Как вам удалось избежать упрощённого деления истории на абсолютно правую и абсолютно виноватую сторону?

— История редко бывает чёрно-белой. В романе я старался показать мотивы и заблуждения людей, оказавшихся в тисках эпохи. Даже те, кто совершал ужасные поступки, часто действовали под влиянием пропаганды, страха или ложных представлений о благе. Для меня было важно подчеркнуть трагедию выбора, а не навешивать ярлыки. Каждый случай — это человеческая драма, и обобщения здесь неуместны.

— Как, рассказывая о преступлениях отдельных людей и организаций, не перенести обвинение на весь народ? Было ли это для вас важной нравственной задачей?

— Безусловно, это одна из главных нравственных задач писателя. Нельзя судить о народе по злодеяниям его отдельных представителей. В той же Латвии, например, были люди, которые, рискуя жизнью, спасали евреев, и их подвиги известны. Народ состоит из множества личностей с разными убеждениями, и моя задача — не осуждение, а напоминание о сложности человеческой природы.

— Как долго вы писали роман и как его встретила аудитория?

— Работа над четырьмя частями заняла около двух лет. Это не массовое чтение, книга рассчитана на вдумчивого читателя, интересующегося историей и философией. Однако отзывы тех, кто вошёл в этот круг, были для меня очень ценными и глубокими.

— Что в ближайших планах?

— Закончить четвёртую часть эпопеи, чтобы поставить точку в этой большой истории.