Берёзовый слог. Берестяные грамоты изменили представления о наших предках
«Этой находки я ждал 20 лет!» — воскликнул археолог Артемий Арциховский, едва взглянув на то, что принесли ему с Неревского раскопа. Сквозь грязь на свитке бересты проступали чёткие буквы.
75 лет назад в Великом Новгороде была найдена первая берестяная грамота. Её заметила в щели мостовой XIV века местная жительница Нина Акулова. Она не была профессиональным археологом, но подрабатывала во время декретного отпуска на раскопках, помогая учёным.
В тот же сезон было обнаружено ещё 9 берестяных грамот. Так началась новая эпоха в изучении средневековой Руси. И это не громкие слова: нацарапанные на коре берёзы письма и записи полностью изменили представления о том, какими были наши предки.
Не гвозди, а писала
Систематические археологические раскопки в Новгороде велись с начала 1930-х. Учёные неоднократно находили обрезанные куски берёзовой коры и заострённые стержни, металлические или костяные. Эти предметы не связывали воедино. Стержни считали то гвоздями, то шпильками для волос, а куски бересты — просто мусором.
Правда, у руководителя раскопок Артемия Арциховского, профессора МГУ, давно зрела гипотеза: береста могла использоваться в древности как материал для письма. Но тогда где эти артефакты?
«Было известно, что на бересте писали в Средневековье. В житии Сергия Радонежского указано, что в монастыре из-за бедности книги писали не на пергамене, а на бересте, — рассказывает профессор исторического факультета МГУ, заместитель начальника Новгородской археологической экспедиции Елена Рыбина. — Арциховскому долго не удавалось найти в Новгороде ничего подобного, и тогда решили, что на бересте писали чернилами, а во влажном культурном слое вся краска смывается, любые надписи исчезают. Эпохальной для нашей науки датой стало 26 июля 1951 года».
В тот день работница археологической экспедиции Нина Акулова извлекла из щели между плахами (брёвнами) мостовой на Неревском раскопе кусок бересты с нацарапанными на нём буквами. Гипотеза Арциховского подтвердилась: берёзовую кору использовали для письма, вот только писали на ней не чернилами, а острым предметом. Стало понятно, что многочисленные заострённые стержни, которые находили в Новгороде археологи, были предназначены именно для этого. Они были «писалами», с помощью которых текст процарапывали на внутренней стороне коры.
Первая найденная грамота оказалась хозяйственным документом конца XIV века. Свиток сохранился не полностью, но из расшифровки было понятно, что он содержит роспись доходов («позёма и дар») с нескольких сёл в пользу землевладельцев Фомы, Иева и, возможно, Тимофея. Доходы состояли в основном из денежных и натуральных податей: солода, овса, ржи, мяса.
Уже на следующий день была найдена вторая грамота, а потом находки стали регулярными.
Окно в реальную жизнь
Сегодня берестяные грамоты обнаружены уже в 11 древнерусских городах (среди них Москва, Старая Русса, Торжок, Смоленск, Псков, Тверь), но Великий Новгород остаётся главным «месторождением» и поставщиком этих исторических документов. Дело в том, что он наиболее тщательно изучен археологами, а местные почвенные условия — слои, насыщенные грунтовой водой, консервирующей органику, — позволили этим хрупким артефактам сохраниться на протяжении веков. Неудивительно, что из 1359 берестяных грамот (данные на конец полевого сезона 2025 года) 1237 найдены в Новгороде. По подсчетам учёных, в новгородской земле могут находиться ещё не менее 20 тысяч таких «посланий из прошлого».
Береста была дешёвым и доступным материалом. Ею пользовались бояре и купцы, ремесленники и крестьяне. Поэтому и содержание писем было весьма разнообразным. Чаще всего это долговые расписки, хозяйственные распоряжения, челобитные.
«В основном все грамоты написаны по какому-то делу, — продолжает Елена Рыбина. — Поводы разные: торговля, продажа земли, ростовщичество, военные донесения. Есть списки с именами (у кого какая сумма), росписи денежных или натуральных оброков. Есть официальные документы, где изложены судебные дела или завещания. Например, грамота № 580: «Вот я, раба Божья Ульяна, пишу завещание сыновьям своим Василию и Ивану». И далее она распоряжается участком земли, которую дал ей свёкор. Есть завещания, где указаны долги, которые придётся выплатить потомкам.
Грамоты — это целый мир. Именно из них мы смогли узнать о средневековой торговле (чем именно торговали), а ещё они говорят нам о высоком уровне правового сознания населения Руси. Вот грамота № 53, она относится к 1320‒1340 годам. Судя по всему, муж, который уехал по делам, пишет жене: «Поклон от Петра Марье. Я скосил пожню, а озеричи (то есть жители деревни Озера) у меня сено отняли. Спиши список (копию) с купчей грамоты да пришли сюда, чтобы мне было понятно, куда поведет купчая грамота (то есть как проходит граница купленной земли)».
Вы понимаете? Он не полез в драку с кулаками, а хочет разобраться юридически. И просит жену прислать документ, который подтвердит, что он владелец этого участка. А ведь это первая половина XIV века!
Как говорят учёные, берестяные грамоты — это окно в реальную жизнь средневековой Руси и неисчерпаемый источник информации о ней. В них часто встречаются слова, которых нет в других письменных источниках: «ябедник», «черевье», «торпица», «твередить». В грамоте № 1175 некий посадник Жирослав пишет «к тате и к матке», то есть к папе и маме. Слово «тата» в письменном документе учёным попалось впервые.
Среди посланий на бересте есть литературные и фольклорные тексты. Так, на ободке туеска (небольшого цилиндрического сосуда из бересты) учёные обнаружили древнюю загадку: «Есть град между небом и землей. К нему едет посол без пути, сам немой, везет грамоту неписанную».
Что это? Оказывается, Ноев Ковчег. А посол без пути — голубь, который несёт Ною оливковый лист, доказывающий, что вода после Потопа сошла и появилась суша.
Ну и разве может быть реальная жизнь без любовной переписки? Читаем грамоту № 377: «От Микиты к Малании. Пойди за меня — я тебя хочу, а ты меня; а на то свидетель Игнат Моисеев». Чем не брачное предложение?
«Апофеоз этого жанра — грамота № 752, совершенно потрясающая. Мы называем её "письмом Татьяны к Онегину", с той лишь разницей, что оно написано в XI веке. Причём написано изящным, красивым почерком, — говорит Елена Рыбина. — О чём там? "Я посылала к тебе трижды. Что за зло ты против меня имеешь, что в эту неделю ты ко мне не приходил? А я к тебе относилась как к брату! Неужели я тебя задела тем, что посылала? А тебе, я вижу, не любо. Если бы тебе было любо, то ты бы вырвался из-под людских глаз и примчался". И в конце: "Если даже я тебя по своему неразумию задела, если ты начнёшь надо мною насмехаться, то суди тебя Бог и моя худость"».
Мир мальчика Онфима
Особняком в этом массиве стоят грамоты и рисунки мальчика Онфима — пожалуй, самый трогательный и человечный голос, дошедший до нас из глубины веков. Это не сухие деловые пометки, а живое свидетельство повседневной жизни и взросления обычного новгородского ребёнка. Вы храните первые рисунки и записки своих детей или внуков? Вот это то же самое, только сделанное в середине XIII века. И не на бумаге, а на бересте.
Всего известно 12 грамот, написанных почерком Онфима («Откуда мы знаем его имя? Потому что он написал свой автопортрет, где сидит на коне и копьём поражает врага, и там есть имя», — объясняет Рыбина). Большинство из них — учебные записи, которые позволяют заглянуть в средневековую школу. Мальчик, которому было 6–7 лет, старательно выписывал полную азбуку, осваивал слоги: БА, ВА, ГА, ДА...
Также Онфим упражнялся в составлении стандартных формул. Одна из грамот содержит начало письма: «Поклон от Онфима к Даниле» (вероятно, другу). Другая — образец деловой записки, предлагающей «взыскать с Дмитра должки». То есть ребёнка с ранних лет не только учили грамоте, но и готовили к практической жизни.
Но главное сокровище — рисунки, которые мальчишка делал в минуты отдыха от занятий. На бересте оживают сцены баталий с всадниками, воинами в шлемах и летящими стрелами. Среди них и тот самый автопортрет в образе героя.
Наверное, таким он видел себя, когда вырастет.
Что дало изучение берестяных грамот?
Уникальные письма и записи XI–XV веков на коре берёзы коренным образом изменили представления о том, каким было население средневековой Руси. Вот лишь некоторые выводы.
Стало ясно, что грамотность была широко распространена среди всех слоёв городского населения, а не только среди знати и духовенства.
Детей учили грамоте с малых лет, и это было поставлено на поток. По записям мальчика Онфима можно понять, как проходило обучение азбуке в XIII веке. А в одном из писем XIV века есть сообщение мужа к жене о том, чтобы она отдала детей «грамоте учить».
У женщин было гораздо больше прав и самостоятельности, чем считалось раньше. Из грамот следует, что они могли владеть имуществом, в том числе землёй, и свободно им распоряжаться: передавать по наследству, давать в долг, тратить на нужды семьи. Женщины вели торговлю, ремесло, участвовали в ростовщичестве. Если их права нарушались, они могли обратиться за помощью к судебному исполнителю.
Опровергнут популярный миф о том, что матерные слова были занесены на Русь во время монгольского ига. Несколько грамот содержат обсценную лексику, и они датируются временем задолго до нашествия Батыя.