Море изрыгает из себя мусор. Тарелки, бутылки, листы из книжек, пластмассовые бесформенные обрубки, деревянные обломки, просто какая-то солома, водоросли, лоскуты одежды плещутся в громадном количестве у берега и не двигаются ни туда, ни сюда. Волны осыпаются на берег, а затем, как будто тщетно пытаясь зацепиться за край невидимой стены, царапаясь когтями за незримые силикатные кирпичи, отползают обратно и попадают под ноги следующей волне, пытающейся эту стену одолеть со второй попытки. И так мусор мечется у края, не удаляясь и не отдаляясь, а словно назойливо демонстрируя изнанку моря, дна, последствия какого-то морального кораблекрушения, где-то кто-то, свалив в воду остатки своей жизни, ушёл восвояси, и теперь болтаются чужие опечатки на волнах меж рыжими буями, рядком выстроившимися в отдалении. Белая волна становится серой, и только когда в недрах гигантской лазуревой лужи наконец кончается терпение, большие неотталкиваемые гребни кидаются на берег и доползают до дальних камней, и ...
