Миф о ГУЛАГе и чучело Минкина
Русские дети ненавидят Солженицына. Ненавидят глубинно, инстинктивно, искренне. Они среди бела дня подходят к чугунному памятнику литератора и вешают ему на грудь табличку "иуда". Они крадутся во тьме осенней ночи и перебрасывают через ограду Музея ГУЛАГа чучело висельника с лицом Солженицына, сопроводив сей перформанс наивной, но ёмкой эпитафией: "Повешен здесь предатель Солженицын, бессовестно нам вравший про ГУЛАГ. Он Родины своей — первейший враг! Стоят, обнявшись крепче двух друзей, предатель и предательский музей!".
Эти единичные детские акции суть маленькие восстания против смерти, против удушья, против безжалостного глобального надсмотрщика. Возможно, дети и не понимают, что бросили вызов чудовищной, многоуровневой, разветвлённой системе, умело встроенной в недра нашего общества. Системе, нацеленной на торможение, на разрушение, на блокировку народного самосознания. Очень может быть, что дети представляют себе какого-то колдуна, который выпрыгивает по ночам из трухлявой домовины и скачет со своим "Гулагом" по озябшим полям оцепеневшей от ужаса страны, накрывая тяжёлым заплесневелым томом, как могильной плитой, любые ростки жизни. Фантазии, скажете вы? Да, фантазии… Но реальность-то ещё более зловеща.
Все мы знаем, что в период Перестройки по приказу горбачевко-яковлевского ЦК КПСС советские войска покинули территорию Афганистана. Также мы знаем, что через некоторое время Афганистан был оккупирован войсками коалиции во главе с США. Бывший советский аэродром в Баграме превратился в укреплённую цитадель американских солдат.
Все мы отлично помним, как в конце 80-х годов ХХ века новым руководством СССР был распущен Варшавский блок, и советские военные базы в Восточной Европе прекратили своё существование. А вскоре на эти земли "расширилось" НАТО, возникли по периметру русских границ военные базы США. Теперь эти оставленные нами плацдармы служат стартовыми площадками американской системы ПРО, оснащённой ракетами, нацеленными в сторону России. К нашему виску вплотную приставляют парабеллум. И это совсем не фантазии! Это суровая, жестокая, неприглядная действительность.
Похожие процессы произошли в экономике. Сейчас западники очень любят говорить про неэффективную советскую экономику, которая якобы сама собой развалилась. Но в реальности всё было иначе: горбачёвский закон о кооперации, а затем череда ельцинских зубодробительных реформ полностью уничтожила около 120 000 крупных промышленных предприятий. По сути, в стране случился "экономический Холокост", беспрецедентное в истории цивилизации разграбление и расчленение единого народно-хозяйственного комплекса. Поскольку отечественные предприятия были обращены в пыль, то рынок заполнили товары зарубежного производства. От зубной пасты до приёмников; от станков до маек — всё стало сплошь иностранным.
Такая вот произошла "рокировочка", как говаривал незабвенный ЕБН.
С кино тоже вроде всё понятно. Мощнейший советский кинематограф в ходе "реформ" был опущен до уровня бродячего цирка. А на его месте воцарился Его Величество Голливуд, со всеми вытекающими финансовыми и ментальными последствиями.
Про финансы, про всесильный доллар — лучше помолчим. Финансы поют романсы!
Основная рокировка, как вы понимаете, произошла в сфере сознания. В частности, исторического сознания. Так советская концепция отечественной истории (не отменявшая, но включавшая в себя все её периоды вплоть до языческой Руси) была объявлена ложной, предвзятой, мифологизированной. А на её место водворилась враждебная американская концепция истории России, согласно которой после октября 1917 года установилось на долгие годы "царство грязи и насилия". Эта концепция ковалась в идеологических лабораториях ЦРУ по чертежам, созданным ещё в Третьем рейхе. В жизнь она проводилась не без помощи Александра Исаевича. Ведь каркасом этой подрывной идейной конструкции послужил очень толково слепленный миф о ГУЛАГе. Российские историки давно разоблачили пропагандистское враньё Солженицына и ему подобных. Уж и сам автор "Архипелага" на старости лет признался, что все его "миллионы и миллионы" уничтоженных Сталиным взяты с потолка, однако концепция ГУЛАГа по-прежнему торжествует, воспроизводится и обслуживается тысячами адептов, получающих всемерную (в том числе финансовую) подпитку на Западе.
В период Ельцина "гулагизм" превратился в своего рода негласную идеологию Российской Федерации. В основе её — несколько мощных постулатов, блокирующих любые формы государственного строительства и общественного развития.
Тезис первый: советский период русской истории был "чёрной дырой", зияющей между так называемой "исторической Россией" и нынешним периодом.
Тезис второй: советский период был настолько кровавым и кромешным, что любые его достижения меркнут на фоне чудовищных злодеяний. В силу этого не стоит цепляться за победы, ибо и они несут на себе следы преступлений, являются наследием тоталитарного бесчеловечного прошлого. В этом параграфе адептам "гулажества" очень важно "нагнать цифирь". То, что при Ельцине в тюрьмах Российской Федерации сидело больше народу, чем во всём СССР образца 1937 года, знают немногие. Однако по телевидению, по радио, в газетах — бесконечные "сталинские репрессии".
Третий тезис: поскольку Советский Союз породил ГУЛАГ, то есть построил ад на земле, то все советские социальные достижения порочны, преступны и не подлежат восстановлению ни в коем случае. Нигде и никогда! Во веки веков! Любой возврат к советской практике — это насилие, ужас, тьма, "железный занавес", беззаконие, репрессии, расстрелы, война… сплошной мрак и ГУЛАГ. Всё, что угодно, хоть конь в яблоках! Только не плановая экономика, только не социальное равенство, только не системный, рациональный, стратегический подход в решении общественных и государственных задач.
Таким образом, Гулаг и мёртвый пророк его Солженицын — важнейшие элементы колониальной программы, заготовленной для России архитекторами Нового мирового порядка. Когда русские дети покушаются на сей "светлый образ" мы отчётливо слышим и гул, и скрежет. Вся огромная машина "гулагопроизводства" начинает дребезжать и извергать из себя стоны и всхлипы, хрипы и сдавленный лай.
Первый сорвался с цепи неутомимый Минкин, главный ротвейлер газеты "Московский комсомолец", издания, прозванного в народе "Московским сексомольцем" (в 90-е годы на его страницах обильно печатали свои объявления столичные проститутки). Это тот самый Минкин, который 22 июня 2005 года опубликовал статью "ЧьяПОБЕДА?". В этой дурно пахнущей заметке Минкин написал о том, как жесток и неуспешен был Сталин, как нелеп был подвиг советских солдат, опрокинувших Гитлера. Свои выкладки Минкин завершил откровенной гнусностью: "Может, лучше бы фашистская Германия в 1945-м победила СССР? А ещё лучше — в 1941-м! Не потеряли бы мы свои то ли 22, то ли 30 миллионов людей. И это не считая послевоенных "бериевских" миллионов… Мы освободили Германию. Может, лучше бы освободили нас? Свобода от сталинизма пришла бы в 1941-м, а от захватчиков — в том же 1945-м, максимум в 1948-м".
В 1993-м году Минкин призывал президента Ельцина силовым способом покончить с Верховным Советом и его сторонниками. После этого улицы Москвы обагрились кровью, палаточный городок у Дома Советов был расстрелян из пулеметов, погибло более тысячи человек… В 2016 году Минкин призывает президента Путина посадить в тюрьму подростков, бегающих по ночной Москве с чучелом Солженицына.
Прошло 23 года… Минкин не поменялся! Всё так же требует расправ, полон праведного гнева, ездит туда-сюда на теме Гулага и преступлений Сталина, мечтает о репрессиях против патриотов.
Все это крайне симптоматично, заслуживает пристального внимания и всестороннего отдельного исследования. В рамках данной статьи у меня есть возможность рассмотреть один факт, вскользь упомянутый Минкиным. Хотелось бы немного коснуться биографии самого Александра Исаевича. В ней, несмотря на обилие исследователей его жизни, осталось немало "белых пятен". Коснусь одного из них.
30 ноября 1991 года в окружной газете "Пограничник" мой старший товарищ полковник Юрий Федорович Жуков опубликовал беседу с жителем Санкт-Петербурга Николаем Петровичем Графчиковым, который во время войны служил в батарее звуковой разведки 794-го отдельного артиллерийского разведдивизиона под началом капитана А.И. Солженицына. Прочитав интервью, я вначале не поверил своим глазам. История ареста Солженицына предстала совершенно в другом свете. За этой простой историей сквозила тайна развития диссидентского движения в СССР и его покровителей из андроповского КГБ. Я решил съездить в гости к Графчикову и посмотреть в глаза этому человеку.
Встретил меня седовласый высокий старик, немногословный и суровый. Он в более грубых выражениях повторил то, что я прочёл в интервью. Было это четверть века назад. По сей день я абсолютно уверен, что рассказ Графчикова правдив. Вот текст интервью, записанного Юрием Жуковым:
— Николай Петрович, как для вас началась война? При каких обстоятельствах произошла ваша первая встреча с А.И. Солженицыным?
— Война застала меня в Ленинграде. Я работал сварщиком в литейном цеху на заводе им. Калинина. Вскоре был эвакуирован в Казань. Просился на фронт, но отказывали — бронь. Потом пообещали: смонтируете заводское оборудование — отпустим.
В 1942 году призвали — в Саранск, где формировался разведдивизион. Командиром дивизиона был назначен капитан Пшевченко. А я попал в батарею звуковой разведки, которой командовал лейтенант Солженицын. Он только что военное училище закончил.
— Каково было первое впечатление о комбате?
— Скажу откровенно, мы его недолюбливали. Неразговорчив был. Самолюбивый, высокомерный. Держался всё время особняком.
Три месяца проучились — и на фронт, в 1-ю ударную, под Ленинград. Потом все Белорусские фронты прошли…
— Изменилось ли отношение к командиру?
— Нет, потому что он не изменился. Как был нелюдимым, затворником, таким и остался. Я старшиной был, всё снабжение — через меня. И офицерские пайки разносил по блиндажам. Принесёшь, бывало, так офицеры поговорят с тобой, папиросой угостят, спасибо скажут. А к Солженицыну зайдёшь — молча кивнет на стол: положи, мол, и все. Сейчас вспоминаю, даже самому удивительно. Под его началом с 1942 по 1945 год. Так вот, за всё это время мы с ним ни разу не разговаривали. Нет, команды, конечно, он отдавал. А так, чтобы просто поговорить, — никогда. Однажды, помню, ехали на позицию. Смотрю: немец к лесу бежит через поле. Я вскинул винтовку, а Солженицын вдруг как закричит: "Старшина, не смей!" Я, конечно, подчинился, но до сих пор так и не пойму, почему он запретил стрелять?
Как ни зайдёшь к нему — всё что-то пишет. У него чёрный портфель был, с которым он никогда не расставался. Видимо, приёмник прятал, потому что связист всегда монтировал ему нелегальную антеннку.
Помню, как-то жена к нему приезжала. Дня три прожила в его землянке. Вроде бы хотела остаться, но командир дивизиона Пшевченко был против.
— В 1-й главе "Архипелага ГУЛага" Александр Исаевич Солженицын описывает момент своего ареста. Где в это время находились вы? Что предшествовало этому событию:
— Я читал "Архипелаг", и должен сказать, что Солженицын, описывая свой арест, мягко говоря, во многом слукавил. Впрочем, всё по порядку. Предыстория его ареста такова. Это было в феврале 1945 года под Дюссельдорфом. Где-то в полночь он поднял батарею по тревоге. Мы погрузили технику на машины и выдвинулись на новую позицию. Разместились в заброшенном помещичьем доме. Солженицын распорядился слить воду с радиаторов машин, развернуть станцию. Вывели кабели через окно, и посты пошли по льду озера. Морозно было. Пурга метёт. Включили станцию — работает, а связи с постами нет. Ищем комбата, чтобы доложить, а он словно сквозь землю провалился.
Командир связи батареи капитан Овсянников принимает решение послать бойцов проверить кабель. Солдаты ушли, но в назначенное время не вернулись. Это вызвало тревогу. У нас был строжайший приказ: технику, а она была в то время уникальной, совсекретной, ни в коем случае врагу не сдавать. Ищем комбата — нигде нет. Овсянников берет командование на себя, посылает разведчиков. Те вскоре возвращаются, докладывают, что в непосредственной близости от нас — немцы.
Овсянников приказывает срочно сворачивать станцию, но машины не заводятся — воду-то слили. А где возьмёшь кипятку? Погрузили всё на полуторку, стали толкать. Немцы всё же обнаружили нас, открыли огонь. С полкилометра протащили на себе машину по глубокому снегу. Разведчики выручили — отыскали где-то лошадь. Станцию перенесли на дровни. И вовремя — мина угодила прямо в машину. Короче говоря, станцию нам удалось спасти. К рассвету вернулись на старую позицию. Я — босиком. Валенки бросил. Снега было по пузо, все ноги стер. Но это так, к слову. Вспомнилось вдруг.
Потом отдыхали, приводили себя и технику в порядок. На вторые сутки, уже к вечеру, смотрю: идёт Солженицын, а с ним два офицера СМЕРШа.
— Как вы догадались, что из СМЕРШа?
— Так они представились. А потом спросили: кто старший? Отвечаю, что пока я (офицеры ушли куда-то). Они говорят: "Выделите, старшина, двух человек для сопровождения капитана Солженицына в штаб бригады". "Есть", — отвечаю. Назначил связиста рядового Галкина и ещё одного бойца, не помню фамилию, откуда-то с Белоруссии. Тут же они все и ушли. Помню, обратил внимание на Солженицына. Он был без пистолета. В руках — неизменный чёрный портфель.
Я Мише Галкину перед уходом шепнул: посмотри, мол, что с комбатом будет. Через час сопровождающие вернулись. Я — к Мише: ну что? Сдали, говорит, в штаб. А потом видели, как он шёл по коридору уже без ремня и погон.
— Вернемся к главе "Арест". Солженицын, в частности, пишет: "Комбриг вызвал меня на командный пункт, спросил зачем-то мой пистолет, я отдал, не подозревая никакого лукавства, — и вдруг из напряжённой неподвижной в углу офицерской свиты выбежали двое контрразведчиков, в несколько прыжков пересекли комнату и, четырьмя руками одновременно хватаясь за звёздочку на шапке, за погоны, за ремень, за полевую сумку, драматически закричали:
— Вы — арестованы!"
Откровенно говоря, когда я читал этот эпизод, он вызвал у меня недоумение: зачем контрразведчикам хвататься за звёздочку на шапке? И разве можно одновременно четырьмя руками ухватить пять предметов? Я пришел тогда к выводу, что эта ситуация выписана так намеренно. Гротескно, с издёвкой. Теперь же, исходя из вашего рассказа, выходит, что арестовали Солженицына совсем не на командном пункте. А в штаб бригады он был сопровожден уже без пистолета?
— Именно так. Но это ещё не все, если можно так выразиться, неточности. Чуть ниже Солженицын пишет, что за десять дней до ареста он вывел из "мешка", где оставались огневой дивизион и двенадцать тяжёлых орудий, почти что целой свою разведбатарею. Я вам рассказывал, как было дело. Он загнал свою батарею в этот "мешок", а сам смылся. И не через десять дней после той заварушки его арестовали, а на следующий день.
— Больше вы не встречались со своим комбатом?
— Нет. В бригаде говорили, что за измену Родине его сначала приговорили к расстрелу, а потом заменили 10 годами лагерей. А комбатом был назначен капитан Овсянников".
Андрей Фефелов
Р.S.
Уровень статьи ниже плинтуса, нужно еще иметь"железные" нервы, чтобы её полностью прочесть. В чем смысл статьи? Показать, доказать, убедить ( кстати, весьма топорно), что никакого ГУЛАГА не было, а все это измышлины А.И. Солженицына.
Авторство статьи принадлежит Андрею Фефелову. Кто он такой? Андрей Фефелов-"птенец гнезда" Александра Проханова. Он - не историк, не исследователь, не литературовед, а только- журналист. Такой же как и Минкин, но с противоположного лагеря.
Описывая акцию нескольких подростков, автор утверждает, что дети ненавидят Солженицына. Нужно быть круглым идиотом, чтобы не понимать очевидного: речь идет об акции нескольких подростков, явно подговоренных более старшими товарищами.
Классная "работа"!
Поставлена задача любой ценой облить грязью русского писателя, показать, что он злодей, поэтому его "не любят" русские дети. Типичная большевистская манипуляция сознанием.
Так Андрей Фефелов "борется" с либеральными мифами, путем ... обливания грязью не только великого русского писателя, но и русской истории дореволюционного периода. Кстати, именно А.А. Проханову принадлежал слова:"Сталин-это светлый миф...". Круто! "Лучше", пожалуй, и не скажешь.
Ключевой момент-это якобы, придуманные А.И. Солженицыным, миллионы загубленных в сталинских лагерях жизней. При чем этот гипертрофированный миф не сходит с уст не только Андрея Фефелова, но и многих политиков большевистской ориентации.
Ну Вы, товарищи коммунисты, хотя бы первоисточник откройте!
Читаем "Архипелаг ГУЛАГ":"...говорили ежовцы, что в эти два года (1937-1938 гг) расстреляно по союзу полмиллиона "политических" и 480 тысяч блатарей...".
Где невинно убиенные миллионы? Здесь нужно ясно понимать, что Солженицын не имел доступа к архивам ( а кто ж его туда пустил бы!), поэтому он ссылается на косвенные источники. Вот Волкогонов имел доступ ко всем архивам, но антисоветской дури написал в тысячу раз больше, чем Солженицын.
Давайте обратимся к известному историку Виктору Земскову ( чей авторитет не подвергают сомнению даже сталинисты). Земском называет следующие цифры:
-в 1937-1938гг. по политическим мотивам было осуждено 1 344 923 человека, из них к 681 692 приговорено к высшей мере наказания. Но ведь Солженицын называет еще меньшую цифру!
Много это или мало?
Все, конечно, познается в сравнении. Напомню факт, хорошо известный историком (в том числе и Николаю Берлизову):"проклятое Самодержавие" казнило с середины XIX века и по 1917 год всего 6500 человек, и то большая часть казненных приходился на "столыпинские военно-полевые суды", когда террористы с оружием в руках выступали против законной власти.
И самое главное: бесконечная борьба одно мифа с другим - контрпродуктивна, и мешает реальному постижению истории, а также созидательному развитию нашей страны.
В.Бородько