ГОРЯЧЕЕ СЕРДЦЕ ГРИЗЕЛЬДЫ
Весной 1639 года, через пару месяцев после бракосочетания Иеремии Вишневецкого с Гризельдой Замойской, молодая чета с первым теплом отправилась странствовать по необозримой Вишневеччине, где князь Ярема был и крулем, и Богом. К тому времени уже стало ясно, что пара идеальна: молодой супруг - идеал польского рыцарства - обожал свою юную супругу, в отличие от большинства девиц того времени, очень образованную, с "прекрасным ликом и нежной душой", она отвечала ему полной взаимностью, и один из самых влиятельных вельмож Речи Посполитой по одном ее слову готовы был "сносить горы".
И вот случилось так, что в одном из местечек наткнулись они на неприятное зрелище: какой-то хлоп, ударивший подпанка (за что в Вишневеччине, в отличие от где-то еще, канчуками не отделывались), угодил на кол, но угодил не очень удачно: спица прошла наискосок, вышла не через рот, как полагалось бы, а где-то у ключицы, так что, бедняга никак не мог отдать душу, пребывая при этом в сознании, - и зрелище это шокировало княгинюшку. Не столько само по себе, - у папы, в Замойщине, такое тоже бывало, - сколько неэффективностью исполнения, многократно, свыше меры усилившей заслуженные мучения преступника.
"Ах, - воскликнула пани Вишневецкая, - бедный хлоп! дайте ему вина", - и спустя пару минут лично пан Ярема, для которого слово любимой было законом, собственной рукой поднес к залитым кровавой пеной устам наказанного бокал наилучшего, не всяким шляхтичем за всю жизнь попробованного бургундского. А тот, нет чтобы выпить и сказать "Спасибо!", выплюнул ароматную влагу на князя, испортив ему камзол. Как тут не разгневаться? - и рассвирепевший князь замахнулся, чтобы покарать негодяя, но не успел: "Мой дорогой, не надо! Не делайте ему больно!", - вскричала ясна пани, а ее слово для мужа было законом.
Короче говоря, быдло, хоть и совершило непростимое, по морде не получило, но день, естественно, был безнадежно испорчен, у княгини разболелась голова, она чувствовала себя очень плохо, и вместо того, чтобы, продолжив путь, заночевать, как планировали, в одном из роскошных княжьих палаццо, пришлось затормозить и остановится в доме местного управляющего, где пани Гризельда, как сказано в мемуарах одной их ее подружек, Беаты Гжебской, "не заснув до самого утра, горько рыдала, оплакивая не столько врожденную неблагодарность хлопов, сколько их бедственное положение..."
Таким вот забавным сюжетом поделился пан Мачек, прочитав про крутой винтаж, и да, бесспорно: если уж кто-то от роду наделен чистой душой, добрым сердцем и беспокойной совестью, совершенно неважно, где он появился на свет: в шикарном ли замке наследников славного Флориана Грея, крушившего крыжаков при Пловце, или в квартире торговки цветами с сочинского рынка...