«Архстояние-2016»: бобровый вопрос и лесное техно
«Хочу видеть бобровые хатки. И бобров. Есть они тут вообще или художник все выдумал?» Для нашей компании бобровый вопрос стал главным на «Архстоянии», которое прошло в Калужской области в минувшие выходные.
«Архстояние» — это мероприятие, на которое далекие от дикой жизни горожане приезжают, чтобы в прямом смысле слова смешаться с землей с минимальным уроном для психики. Моя спутница на фестивале ландшафтных объектов впервые, но уже успела стать звездой фотоотчетов: приехала на природу в нежном дизайнерском платье и колготках, которые спустя сорок минут пребывания на природе покрылись стрелками и кровавыми пятнами от укусов слепней. Брызгаться «Москитолом» надо еще на вокзале в Калуге — это мы возьмем на заметку. Главное, основные вещи при нас: резиновые сапоги, репеллент, антисептик, дождевики и фонарик.
Я с бывалым видом таскаю свою подругу по крапиве и колеям, наполненным жидкой глиной; мы идем по мосткам — объект так и называется, «Мостки», — которые со временем, по замыслу художника, должны стать строительным материалом для бобровых хаток. Под мостками видна вода. Объекту лет шесть, некоторые доски уже куда-то делись, так что бобры, очевидно, есть, просто раз в год они при виде фотографирующихся на каждом пне москвичей сваливают куда подальше из Никола-Ленивца. Делаем крюк по полю, примыкаем к группе молодых поющих артистов в черных одеждах и вместе с ними идем по свежепостроенному деревянному мосту от архитекторов бюро Wowhaus. Артисты шипят в мегафоны, имитируя древнерусских мифических тварей, а мы снова высматриваем бобров.
«Архстояние» проводится с 2006 года. За это время Никола-Ленивец и соседняя деревня Звизжи благодаря энтузиазму художников во главе с Николаем Полисским обросли множеством интересных конструкций. Прогулки по фестивальной территории за несколько поездок сюда приобрели характер ритуала: попытаться найти родник рядом с «Бобуром» (и снова не найти), поваляться на настиле возле «Вселенского разума», глядя, как блестят металлические пластины на извилинах гигантского деревянного «мозга», пройти сквозь маленькую дверку в гигантское «Николино ухо» и сказать там «Угу-гу!», потом спуститься к «Маяку» и повздыхать об отсутствии купальника. Ну, или посветить голой пятой точкой в кустах, а потом махать мокрыми плавками, чтоб поскорее высохли. Особая прелесть в посещении всех объектов — возможность смотреть не только на них, но и из них: каждое окошко и отверстие становится окном в природу. К маршруту этого года прибавилась деревянная изба возле церкви Троицы — «Кунстхалле». На крыше избы замерли гигантские деревянные насекомые, а внутри стоят ряды вороньих голов и презабавных сов, вырезанных из коряг. На входе в «Кунстхалле» встретили самого Полисского, который в своих потертых джинсах выглядел как американский фермер.
Самый интригующий новый объект для «Архстояния-2016» сделал Павел Суслов. Концепция «Дома бомжа» — огромной головы, сложенной из холстов на подрамниках самых разных форм, — такова: художник часто выезжал летом на пленэр и всякий раз испытывал трудности с жильем, и в один момент он решил сделать временный летний домик, на каркасе которого и крепятся готовые для работы холсты. К тому моменту, когда мы нашли голову, часть холстов уже была исписана знакомыми пейзажами. К голове приделана лесенка, однако люк, ведущий внутрь, был прикрыт деревянной задвижкой. Пока моя спутница фотографировала «Дом бомжа» со всех сторон, я, взобравшись по ступенькам, слушала, как кто-то внутри головы стучал ножом, нарезая закуску, а несколько голосов спорили о будущем кинетической скульптуры «Махалыч». Художник Василий Щетинин, автор популярного архстоянческого «Золотого тельца», собирается представить «Махалыча» — шестикрылого деревянного мужчину — на фестивале Burning Man. На сборку и транспортировку скульптуры до Штатов собирают деньги на Indiegogo. Кстати, поддержите «Махалыча»: не хватает всего четверти необходимой суммы.
К тому моменту, как мы обошли все старые и новые арт- и арх-объекты, повалялись в гамаке, найденном в лесу, пару раз продегустировали веганскую еду из московских фудтраков, телепортированных в Николу неведомым образом, наступила ночь, на небе высыпали звезды. Пришло время двинуться в сторону «Ленивого зиккурата», который в этом году стал храмом лесного рейва. Зиккурат хитро подсвечивался, а внутри него на полной мощности работала дым-машина, потому издалека он напоминал готовящийся извергнуться вулкан, к которому стекались светлячки — тусовщики с фонариками. При приближении светлячки обретали лица, и это всякий раз вызывало удивление, потому что человек оказывался очередным полузнакомым, который успел примелькаться в «Конструкторе» или в «Родне». Один из моих московских товарищей отказался ехать со мной на «Архстояние»: дескать, это для «прихиппованных взрослых». О, как же он был неправ. К тому же техно в лесу — это больше чем техно: по-московски сдержанные танцы превращаются в ритуальный пляс, а звуки музыки слышны буквально за пять километров от вытоптанной до глины танцплощадки. Звизжанские собаки не спали и слушали, собравшись на бетонке и провожая глазами нас, плетущихся на ночлег после дня и половины ночи хождения в резиновых сапогах.
Бобровый вопрос, кстати, остался открытым: с одной стороны, мы не увидели животных, с другой — не получили доказательств того, что их в Никола-Ленивце не водится. Было решено, что в следующем году будем смотреть внимательнее.