Лато Лапса объявил войну спецслужбам
«Мое задержание свидетельствует не только о готовности наших спецслужб на преступные действия, но и об абсолютном непрофессионализме людей, которые вроде бы защищают безопасность Латвии», — заявил на пресс-конференции знаменитый латвийский журналист Лато Лапса, комментируя действия сотрудников Полиции безопасности Латвии.
Саму пресс-конференцию Лапса начал с сообщения, что только что побывал в Генеральной прокуратуре, где подал несколько заявлений и познакомился с материалами уголовного дела, которое против него 9 октября 2013 года начала ПБ по заявлению Леонида Якобсонса и в связи с публикацией в книге «Другая кухня: под законной «крышей»» фрагмента заявления предпринимателя Бориса Рязанского, сообщает Baltnews.lv.
Лапса напомнил о том, как поймал на лжи следователя ПБ Барановскиса, который утверждал, что его учреждение не получало заявления Рязанского, хотя Канцелярия президента пересылала это заявление в ПБ, о чем Рязанский был письменно канцелярией уведомлен, но о чем, по-видимому, не знали и не догадывались в самой ПБ. Спустя полтора года, а именно 24 апреля, Генпрокуратура приняла решение о прекращении данного дела за отсутствием состава преступления, копию какового Лапса и раздал присутствовавшим на пресс-конференции журналистам. Сегодня он ознакомился с материалами 6-томного дела, затеянного против него Полицией безопасности.
— Это означает, что прокуратура терпеливо смотрела, как ПБ осуществляет этот политический заказ, но, наконец, ей это надоело и она этот сфабрикованный процесс прекратила. Я познакомился материалами дела и сделаю все возможное, чтобы в обозримом будущем эти материалы опубликовать, поскольку из них следует, как реально работает ПБ, какие законы она соблюдает, какие считает утратившими силу и к ней не относящимися. Мы находимся у стен учреждения, которое считает, что латвийское законодательство на него не распространяется, — заявил Лапса.
В качестве подтверждения своих слов Лапса привел утреннее сообщения ПБ для СМИ, в котором, по мнению ПБ, разъясняются обстоятельства недавнего задержания Лапсы в здании ПБ якобы «за плохое поведение», а точнее за проведение видеосъемки в окрестностях ПБ и ведение аудиозаписи в помещении самой ПБ.
— У этого сообщения один небольшой дефект, — иронически отметил Лапса. — В сообщении не упомянут ни один нормативный акт, который разрешал бы ПБ действовать так, как она действовала. Здесь не упомянут ни один нормативный акт, который не разрешал бы любому человеку в любом общественном месте без какого-либо исключения снимать, фотографировать, делать аудиозапись и т. д. «Это запрещено», — пишет ПБ. Но ни один нормативный акт не упомянут, поскольку такового просто не существует.
Лапса поведал журналистам, почему он вел видеосъемку возле выезда с территории ПБ. Он делал это, чтобы проверить справедливость указания его коллеги Агнессы Маргевичи, которая написала в своем микроблоге в социальной сети Twitter, что работники ПБ разъезжают на роскошных BMV и занимаются крышеванием.
— Проверить крышевание я, конечно, не могу, — продолжил Лапса. — В свою очередь, хорошие машины проверить очень даже могу. Принимая во внимание, что ни один нормативный акт не воспрещает мне в любом общественном месте использовать видео— и фотоаппаратуру, а также диктофон, я использовал свое свободное время, чтобы здесь постоять и поснимать. В первый раз, когда я это делал, пришел сотрудник ПБ (не сразу представившись, он затем сообщил, что его зовут Эрик), сказал, что его право тут стоять и полчаса терпеливо стоял перед видеокамерой. Через неделю ко мне подошли уже три сотрудника ПБ и сообщили, что якобы существуют мистические правила Кабинета министров 887, которые не разрешают здесь вести съемку. Однако в списке секретных объектов, который прилагается к Закону о государственной тайне упомянута некая «совокупность критической инфраструктуры». Даже если допустить, что помещения ПБ относятся к этой «совокупности», это ни в коей мере не ограничивает право латвийского гражданина реализовывать свое право вести съемку в общественном месте возле этого объекта. На следующей неделе данная съемка будет продолжена, пока не будет ясности, как о BMV и других машинах сотрудников ПБ, так и в связи с констатированным вчера мною массовым оставлением сотрудниками ПБ рабочих мест сразу после четырех часов вечера, хотя рабочий день у них заканчивается в пять. Это, конечно, мелочь. Людям, которые охраняют наши секреты, очевидно, все позволено.
Коснувшись вчерашнего своего задержания в здании ПБ, Лапса отметил, что ни один нормативный акт не воспрещает ему, явившись в ПБ с целью сделать устное заявление, иметь при себе работающий диктофон, на который это заявление будет записано. Явившимся на пресс-конференцию журналистам он раздал диски с полуторачасовой записью всего, что происходило в процессе его задержания и копии своего рукописного пояснения на имя начальника Госполиции Инта Кюзиса. При этом ему было отказано в праве вызвать своего адвоката.
— Этот запрет абсолютно противозаконен, к чему я уже привык в этом учреждении. Обо всем произошедшем проинформированы, как г-н Межвиетс, как Госполиция, так и Генпрокуратура. Теперь мы посмотрим в насколько правовом государстве мы реально живем, — подчеркнул Лапса.
Между прочим, Лапса пояснил необходимость повсеместного использования диктофона тем, что однажды человек, представившийся сотрудником ПБ, предложил ему «очевидно преступным образом» прекратить преследование по сфабрикованному против него уголовному процессу в обмен на «определенные услуги», а именно в обмен на «предоставление сведений о конкретных людях, о конкретных публикациях и т. д., т. е. в обмен на стукачество, как это называется». В тот раз у него никакого диктофона с собой не было, поэтому доказать он ничего не может. С тех пор Лапса принципиально использует диктофон в общении с «господами из ПБ, которые, очевидно, считают себя стоящими вне закона».
Отвечая на вопросы журналистов, Лапса сказал, что не может назвать конкретное лицо, которое «заказало» ПБ начать против него уголовный процесс и тянуть этот процесс в течении полутора лет.
— Была ли это Аболтиня или Кампарс, я, конечно, не знаю. Ответить на вопрос, кто кого больше крышует — спецслужбы политиков или политики спецслужбы, я не могу. На мой взгляд, эта полукриминальная схема срослась так прочно, что отделить, кто у кого на поводу, кто чьи заказы исполняет, или это происходит на основе обоюдной выгоды, невозможно. Я не знаю. Я знаю, что в современной Латвийской республике метод — попытаться начать против человека по возможности больше уголовных процессов и пусть он ковыряется. Может быть, мой случай оказался не таков, объект оказался совсем не таким послушным, как, может быть, господам этого хотелось. Если у кого-то есть вопросы, почему эстонцы способны поймать и русских шпионов, и предателей в своей собственной среде, а в нашей стране никогда ничего подобного не происходило, то это ответ, это ясное удостоверение. До тех пор, пока работа спецслужб никем реально не контролируется, и спецслужбы скорее сами все определяют, нежели подчинены какому-либо парламентскому или иному какому контролю, ничего другого мы ждать не можем. Вы хорошо знаете по «Скотному двору» [Оруэла], что бывает, когда свиньи становятся хозяевами, — сказал Лапса.
В качестве примера Лапса привел историю с лишением главы Госканцелярии Элиты Дрейманы доступа к государственной тайне вскоре после того, как та заинтересовалась обстоятельствами дела, в которое замешан сын премьер-министра Лаймдоты Страуюмы, и заняла в этом деле позицию в интересах государства. «На самом деле, госпожа Дреймане, учитывая масштабы этого дела, должна быть счастлива, что она жива и здорова», — подчеркнул Лапса.