Весь мир — публичный дом
Австриец Фолькер Шмидт (в этом году, к слову, у него полувековой юбилей) является одним из наиболее громких и часто ставящихся немецкоязычных драматургов. Нередко Шмидт и сам становится постановщиком своих же пьес (профильных образований у него несколько, включая актёрское), а отечественный зритель мог лицезреть их сразу в нескольких театрах (например, "Нужно быть благодарным" из его т.н.текстильной трилогии о девушках фабричных в "Практике" или "Экстремалы" в сахалинском "Чехов-центре", принёсшие пять номинаций на "Золотую маску" и награду за лучшую женскую женскую роль в драме местной приме Анне Антоновой).
Как писал один из критиков, "европейский тип мышления о театре в версии Фолькера Шмидта — громкое динамичное действие, немало юмора и никакой дидактики".
"Пожар" (или "Огонь") Шмидта в постановке Государственного театра Брауншвейга (режиссёр Леон Борнеманн) смотрит в Европу будущего, которой придётся мириться с последствиями войн, экологических катастроф, пандемий, массовой иммиграции и изменения климата. Со всех сторон лишь выжженный мир, мир, в котором соперничающие кланы (секты? банды?) борются за скудные ресурсы, жестоко контролируемые, лишённые всякой свободы. Что, в свою очередь, приводит к массовому росту параллельных обществ, стремящихся к самодостаточности и организующихся в рамках эзотерических, авторитарных и псевдорелигиозных структур. Любой желающий может присоединиться к коммуне, пропагандирующей позитивное отношение к беспорядочному сексу, или к эко-фундаменталистам, которые в основном играют на барабанах и отплясывают лихо под воздействием наркотиков.
Атмосфера сценического пространства напоминает репетиционную площадку: на замусоренном полу красуется многозначительно опрокинутая металлическая башня, в центре стоит ёмкость с водой, а стены и окна задрапированы нарисованными пластиковыми брезентами.
Посреди этого хаоса лишь три робких едва теплящихся луча надежды: девица буржуйского происхождения и левых взглядов Маэль (Мариам Авалиани), замкнутый любитель лузгать семечки Коэ (Иван Маркович) и угарный балбес Андрей (Седрик Зиух, актёр дивной помеси кровей, немецкой, словацкой и алжирской), три заблудших молодых человека, несмотря ни на что стремящихся сорвать оковы.
За мрачной нелюдимостью Коэ скрываются самые что ни на есть высокие идеалы спасения людей (многие из которых в будущем Шмидта страдают в застенках концлагерей). Маэль же частично уже не тут. Желая лишь вернуться напоследок в места своего детства, а затем избежать ожидаемого апокалипсиса путём самоубийства: "Думаю, однажды нас назовут поколением, которое знало больше всего и могло сделать меньше всего… Это ожидание давит на меня. На всех нас. Мы умираем всю свою молодость". Коэ её упадочность немало раздражает. Что, впрочем, не мешает их взаимному влечению, перерастающему в нечто более глубокое и возвышенное. И вот пока на сцене зарождается ЛЮБОВЬ, вокруг снова начинает восставать нечто, покуда лишь отдалённо напоминающее БУДУЩЕЕ.
Однако же друг наш Фолькер и тут не так прост. Для него весь этот белый свет — китч. И любовь Коэ и Маэль тоже. Не более, чем китч, мастерски выгравированный как обезболивающее от отчаяния. С другой стороны... Ну а что, ну а кто? Если не она. Супротив страха главных героев перед приближающимися испепеляющими всё на своём пути пожарами и мародёрствующими фашистами (да-да, снова они; и, честно говоря, озираясь на сегодняшнюю реальность вокруг, этот прогноз Шмидта не кажется мне столь уж фантастическим). "Каждый только сам за себя". Танцы на краю вулкана. Занавес?!
Обсудить