Для Эрдогана люди – как трава: чем больше их косишь, тем больше вырастет! А для Путина?
Какой приличный или просто адекватный, вменяемый политик мог бы сказать то, что сказал Эрдоган: «Жаль, что Россия из-за двух пилотов потеряла такого друга как Турция». Дескать ну что такое пара людских тушек на фоне высокой политики, во исполнение которой эти тушки могут гибнуть тысячами и сотнями тысяч!
Но представьте себе Ангелу Меркель или Франсуа Олланда, или даже Барака Обаму с подобным заявлением: «Жаль, что Россия из-за двух пилотов потеряла такого друга, как Германия (Франция, США)».
Представить такое невозможно. Не потому что западно-европейские политики мягче душой и не приемлют в корне людские жертвоприношения во имя их политики. Нет, просто они держатся в рамках приличия – и это в некотором роде крайне важно.
Еще раз прочтем то, что сказал Эрдоган, выступая перед главами местных администраций в Анкаре:
«Мы не враги российскому народу. Для страны, которая принимает в год четыре миллиона туристов из России, это невозможно. Наша торговля достигла 35 миллиардов долларов, и мы хотели довести эту цифру до 100 миллиардов. Жаль, что Россия из-за двух пилотов потеряла такого друга как Турция. Надеюсь, что предпринимаемые шаги по нормализации отношений приведут к положительному результату».
При всем заложенном в эту тираду позитиве, в который, похоже, искренне верит турецкий вождь – в ней бьет ключом то, что называется по-русски «азиатчиной». Искреннее недоумение: мол что такое эти две тушки в сравнение с «дружбой народов по-азиатски»? Двумя тушками больше, двумя меньше – как это может влиять на большую политику?
У давних азиатских ханов была такая поговорка: «Люди – как трава: чем больше их косишь, тем больше их вырастет!» И то, что мы в хорошем смысле слова называем «европейством» – сразилось с этой азиатчиной именно в этом смысле: «Люди – не трава!»
Да, это в немалой мере декларация, словесный оборот. От слова до дела – дистанция огромного размера, и на уме политика может быть совсем не то, что на языке. Но – «сначала было слово», как начинается евангелие от Иоанна. И Фауст в знаменитой сцене в драме Гете переводит слово «слово» именно как «дело». Ибо слово – это вектор, и хоть лицемерие политиков давно известно всему миру, речи их так или иначе задают некий общий курс.
Но при этом еще и выставляют их на некое лобное место в случае существенного столкновения высоких деклараций с низкой потребой большинства. И резко отрицательный ответ Путина на примирительный выпад Эрдогана – мол забудем эти две травинки и вернем наши курортно-конфетные отношения – был достаточно рисков.
Но тут наша лежалая страна от души поддержала ее лидера в его декларации: нет, россияне – это не травинки! Это высоко политизированные люди, которые принципиально против тех курортов, где их сочтут за некую разменную монету и траву! И мы за двух наших сбитых пилотов будем стоять горой, жертвуя и деньгами, и сладким отдыхом! А тех, кто посмел их сбить, будем рассматривать как врага. И это наш поступок. Это шаг.
Я не думаю, что Путин в душе слаще Эрдогана – и впрямь рыдает по каждой из десятков тысяч жертв, которые случаются в России что ни год. Он и не должен по ним рыдать – это для главкома, как сказал когда-то Линкольн, все равно что попытаться вычерпать столовой ложкой реку Потомак. Но его публичная скорбь по двум нашим пилотам отобразила его вектор, крайне нужный сейчас всей стране, в которой душераздирающий эгоизм стал наступать на нашу человеческую суть.
Вся страна в тон ее лидеру беспрекословно отказалась от заманчивых турецких пляжей – и это не просто так. Такого в других странах не увидишь. Это, быть может, какая-то наша Брестская крепость в нынешней войне миров. Последний, может быть, рубеж сопротивления врагам – наступающим на нас и изнутри в виде желудочной коррупции и дикой страсти к воровству наших чинуш.
Но это – и колоссальный аванс доверия для лидера. Окажись, что вся его патетика с нашим отказом полоскаться на турецком взморье – просто так, одна пустая декларация, он проиграет очень скоро в том политическом казино, где ставки сейчас выросли донельзя.
Александр Росляков