Сын известного актера Михаила Боярского, Сергей, недавно стал сопредседателем движения Сторонники Единой России. Теперь он намерен баллотироваться в государственную думу от этой партии. Сергей начинал карьеру в бизнесе, потом стал советником губернатора Санкт-Петербурга Георгия Полтавченко, а позднее возглавил телеканал Санкт-Петербург. В интервью Znak.com он рассказал о том, почему не продолжил актерскую династию и зачем вообще Единой России нужны сторонники. Как вы попали в политику? Вообще я политикой занимаюсь довольно давно. Я сотрудничаю с партией Единая Россия с 2007 года, в 2011 году я сам принимал участие в выборах в Заксобрание Санкт-Петербурга, и моя деятельность сейчас это логичное продолжение. Политика и общественная деятельность давно стали частью моей жизни, поэтому сейчас не происходит ничего нового. Почему тогда не вступили в партию, а остались сторонником? Почему же, я вступил в партию перед выборами 2011 года. Но после этого я пошел работать по приглашению губернатора Санкт-Петербурга его советником в Смольный и принял для себя решение приостановить членство в партии, чтобы не быть привязанным к какой-то одной партийной структуре или общественной организации. Да и руководитель телеканала, мне кажется, не должен быть привязан к партии. Сейчас в новостях пишут, что сын Боярского собрался в Госдуму. Вас сильно по жизни утомляет быть сыном Боярского? Нет, я привык. Почему вы пошли не по пути своей семьи, не выбрали какую-то творческую профессию? Это давнишняя история. Дело в том, что, когда я взрослел, была середина 90-х, в стране это было печальное время с точки зрения развития культуры. И родители меня напугали перспективами работы в этой сфере, сказали: не вздумай даже идти в творческую профессию, ты мужчина, тебе надо будет обеспечивать семью, нужна стабильность. Поэтому я закончил общеобразовательную гимназию, хотя в первой школе я учился на пианиста. Потом поступил в Академию госслужбы на экономический факультет, потом получил еще высшее образование по специальности муниципальное управление. Потом занялся бизнесом, и вот так жизнь меня и увела от творческой стези. Сейчас вам дали курировать проект Сторонники Единой России. У него сложная репутация, кажется, никому не удавалось сделать его популярным и понятным. Возможно, потому что сама по себе идея странная: зачем партии вообще какие-то официальные сторонники? Или ты беспартийный, или уже в партии. А сторонники просто голосуют за партию на выборах. Сама идея сторонников, на мой взгляд, правильная. Человек может, конечно, стремиться не иметь отношения к политике, но она пронизывает всю нашу жизнь, хотим мы этого или нет. Для достижения своих целей люди объединяются в группы, сообщества, а значит, у партии должен появиться некий институт, некая площадка для коммуникаций с этими активными группами. Такие группы могут собраться для достижения конкретной цели вокруг организации, которая способна реально влиять на процессы. А почему эти группы в партию просто не инкорпорировать? Потому что не все хотят постоянно заниматься политикой, многие считают это для себя невозможным по самым разным причинам морально-этическим, служебным, самым разным. Зачем человека записывать в партию, если можно решить вопрос проще? Например, если он просто хочет сохранить спортивную детскую школу? Человек должен иметь возможность получить от партии помощь, не вступая в нее. Более того, не все люди готовы обращаться в партию напрямую. Сторонники Единой России должны иметь широкую сеть, должны быть во всех слоях общества и при этом не навязывать всем партийную дисциплину, агитацию, идеологию. Надо искать очаги социальной напряженности и предлагать людям помощь. Мы с вами разговариваем в Санкт-Петербурге, где у отделения Единой России неоднозначная репутация за счет некоторых ее представителей. Например, Виталий Милонов со своими радикально-консервативными взглядами, которые делают его просто карикатурным персонажем. Как относитесь к подобным коллегам? Знаете, партия так же многообразна, как и общество, и в ней не могут состоять одинаковые люди с одинаковыми лицами, стрижками и в одинаковых пиджаках. Каждый человек приносит что-то свое, конечно, бывают и перегибы. Поэтому я за здравый смысл, ведь самое главное остаться в союзе со здравым смыслом. Вы сами консервативный человек? В большей степени да, хотя каждый из нас, наверное, в душе имеет многообразие пристрастий. Все зависит от жизненной ситуации. Когда нас заставляют делать что-то, что мы не хотим, мы становится либералами. Когда людям показывают что-то вопиющее и неприличное, они становятся ультраконсерваторами. Я за стабильность, я хочу, чтобы страна развивалась, шла уверенно вперед за нашим лидером. Мы должны способствовать тому, чтобы скрепы общества были не только на уровне партии, а на уровне общего здравого смысла. Сейчас как раз стабильности нет. Правительство не может удерживать рубль, а вице-премьер Голодец даже говорит о регулировании зарплат в частном секторе. Общество на грани паники. Надеюсь, паники не будет. Согласен, что мы переживаем не лучшие времена, но я все-таки отношусь к людям, которые помнят, что такое 90-е годы. Не дай нам Бог пережить все это еще раз. Надеюсь, у нас хватит сил, а у руководства страны мудрости и воли, чтобы мы не скатились в пропасть, в которой тогда находились. Вы говорите о здравом смысле. Но мы видим, что сейчас полемика обострилась, благодаря радикалам из обоих лагерей, и гражданская война кажется реальной перспективой. Вы готовы воевать со своими оппонентами? Ни в коем случае. Я за консолидацию всего общества вокруг здравого смысла. Нельзя допустить раскачивания ситуации, чтобы люди по политическим причинам начали убивать друг друга.
