️ТЁТКА. ЖЕНСКАЯ ВЕРСИЯ СКУФА.

Сразу предупреждаю. Сейчас будет очень обидно. Про мужчин было смешно. Про себя — почему-то нет. Это нормально. Дочитайте, обижаться будете в комментариях. Места хватит всем.

Тётка — это не возраст. Не лишний вес. Не семейное положение. Это состояние. В которое женщина вползает после второго ребёнка. Или после первого развода. Или просто после того, как однажды утром посмотрела в зеркало и решила: “А для кого, собственно, выеживаться?”

Погнали!

Признак первый. Халат.

Был розовый. Сейчас — цвета, которому в природе нет названия. С катышками. С пятном непонятного происхождения на груди. Под ним — лифчик, который надо было выкинуть ещё при Ельцине.

Тётка ходит в этом дома. Иногда, спускается в магазин: "Я только за хлебом, я быстро". Быстро — это сорок минут, потому что встретила Клавдию Степановну со второго этажа.

На замечание мужа "Может, переоденешься?" отвечает: "А для кого мне наряжаться, для тебя что ли?" Это риторический вопрос. Ответа на него не существует уже семь лет. Муж его и не ищет.

Признак второй. "Я устала".

Главная фраза для нее. Универсальная. Подходит ко всему.

Поехали в выходные за город? — Я устала. Сходим в кино? — Я устала. Может, поговорим? — Я устала. Может, секс? — Ты издеваешься, я устала.

Что именно она делала на этой неделе, чтобы так устать — она не помнит. Помнит только, что устала. Очень. И давно. Лет десять.

При этом четыре часа в телефоне вечером — это не "что-то делала". Это "просто отдыхала". Между этими двумя категориями у тётки лежит непреодолимая граница, через которую логика не проходит.

Признак третий. Зеркало.

Тётка в зеркало не смотрится. Она в него заглядывает. Боком. Утром, чтобы испугаться, но убедиться — лицо на месте.

Если случайно посмотрит дольше трёх секунд — расстроится. Поэтому не смотрит. Это не лень. Это техника безопасности.

На предложение пойти в спортзал отвечает классически. "Мне уже поздно." В сорок один. Поздно. Или: "У меня гормоны." Гормоны у неё последние пятнадцать лет, иногда меняются названиями, но всегда они виноваты. Или вершина: "Меня и так муж любит."

Муж ее действительно любит. Только за последние два дня дважды заходил в "Одноклассники" к бывшей. Но это деталь, не имеющая значения.

Признак четвертый. Темы.

Тётка не разговаривает. Тётка обсуждает. Тем — три, и они работают по кругу.

Первая. Какие сволочи мужики. Все. Без исключения. От собственного мужа, который "как чужой", до тех, что в новостях. В юности было иначе. Сейчас — выродились. Кто виноват — она знает. Они и виноваты.

Вторая. Что не так с другими женщинами. Эта молодится не по возрасту. Та слишком худая, явно ничего не ест. Эта слишком толстая, как себя так запустить можно. Эта вообще лезет к чужим мужьям. Сама тётка — единственная нормальная женщина в радиусе тысячи километров. И, кажется, во вселенной тоже.

Третья. Что ела. И что не ела. И что нельзя. И что можно, но потом отеки. Тема обсуждается с подругами по три часа в день. С перерывами на тему первую и вторую.

На вопрос мужа "Как у тебя дела?" отвечает "Нормально!!!". От этого "нормально" голуби с подоконника падают в обморок. А муж сползает по стене на пол.

Признак пятый. Обида как образ жизни.

Тётке всегда как-то обидно. Это её базовое состояние, как дыхание.

Муж не угадал, что приготовить на ужин. Подруга не позвонила в день рождения первой. Свекровь сказала что-то с подтекстом — а может, и без, но всё равно. Кассир в "Пятёрочке" посмотрел не так. Соседка купила машину. Дочь подруги вышла замуж за иностранца.

Любое событие в радиусе двух километров тётка может развернуть в свою сторону и обнаружить, что ее обидели. Это талант, который оттачивается со временем.

К психологу тётка не ходит. "Сама разберусь!" Сама не разбирается уже двадцать лет. На претензии мужа отвечает: "Если бы любил — сам бы догадался." Что догадался — не уточняется. Это его задача. Десять лет он её не выполняет. Ещё десять не выполнит.

Признак шестой. "Я живу ради детей".

Главная мантра. Произносится с надрывом. Минимум раз в день.

Жить ради детей — означает следующее. Всё, что тётка делает — ради них. И всё, чего она не делает — тоже ради них. Не пошла на йогу — потому что ребёнок. Не поехала с подругами — ребёнок. Не разговаривает с мужем — устала из-за ребёнка. Купила платье — заслужила, ведь всё ради ребёнка.

Ребёнку четырнадцать. Он давно мечтает только об одном. Чтобы мама перестала жить ради него и пошла куда-нибудь. Куда угодно. Подальше. И задержалась там подольше.

Признак седьмой. Голова.

Последняя книга, которую тётка читала — что-то про вампиров. Очень давно читала "Унесенные в терновник ветром петь". Сейчас — сторис, гороскоп и каналы со сплетнями про звёзд. Эта диета её информационного питания держится восемь лет.

Зачем читать. Она и так всё понимает. Про мужчин. Про жизнь. Про людей вообще. У неё — опыт. Опыт у тётки — это десять лет одних и тех же мыслей, прокрученных по кругу. Ни одна из них ни разу не была подвергнута сомнению.

Новое её раздражает. Молодые — "не такие, как мы". Феминистки — "с жиру бесятся". Психология — "лохов разводят на деньги". Книги по саморазвитию — "ерунда, главное — семья". Семья при этом разваливается, но "Вы не понимаете! Это другое!"

То, что у неё в голове, она называет женской мудростью. Точнее было бы — женская усталость, мутировавшая в женскую упёртость.

Тётка теткой не родилась. Когда-то она вставала в шесть утра, чтобы успеть накраситься перед школой — потому что есть Серёжа из параллельного. Она танцевала в комнате одна, под "Тучи" "Иванушек", и видела себя на сцене. Она ходила на каблуках по разбитому асфальту как подбитый кузнечик, и не замечала. Ей было красиво. Она в восемнадцать лет, с сигаретой на подоконнике в общаге, могла полночи говорить о смысле жизни, и это казалось важным.Тогда — было важным.

Потом она перестала танцевать. Не помнит, в какой именно день. Просто однажды танцевать стало — неуместно. Как и ходить в платьях не по случаю. Как и хотеть. Как и злиться по-настоящему. Как и плакать не по делу. Всё, что в ней было живого — постепенно стало "неуместно". Стыдно. Не положено в её возрасте. Не для неё.

И на месте девочки, которая красилась перед школой ради Серёжи — сидит тётка в халате. Которая давно ничего не хочет. Точнее — хочет. Просто запретила себе помнить, чего именно.

Иногда она это вспоминает. На две минуты в год. Когда по радио играет та самая песня. Или когда в гостях у племянницы-десятиклассницы видит свою первую любовь. И что-то внутри сжимается так, что становится нечем дышать. И она быстро говорит "Ой, что-то я расчувствовалась", и идёт ставить чайник. Чтобы не дай бог не заплакать. По-настоящему.

Я мужчина. И психолог. После такого текста, думаю, меня будут проклинать, а кто-то отпишется. Это нормально. Скуфам в прошлый раз тоже досталось, и они, надеюсь, выжили.

Я не за то, чтобы вы себя ненавидели. Или меня. Я за то, чтобы увидели. Без оправданий "у меня дети", "у меня гормоны", "у меня муж дурак". Это, может, и правда. Только под этим всем — вы. Та самая девочка, которая в шестнадцать танцевала под "Иванушек" в маминой кофте и думала, что впереди — всё еще будет.

Впереди ещё много. Серьёзно. Даже сейчас. Ничего не "поздно"! Но никто кроме вас, эту девочку из застиранного халата не вытащит. Муж не вытащит — он сам в трениках с пузом. Дети не вытащат — они выросли и уходят. Подруги не вытащат — им удобнее, чтобы вы оставались в халате рядом, такой же как они.

Только вы. Сами. И начинается это с ерунды. Например выкинуть, к чертовой матери, этот халат. Прямо сегодня. Серьёзно. Не "пойти на йогу", не "записаться к психологу", не "изменить жизнь". Просто халат. В мусорку.

После этого иногда что-то сдвигается. А иногда — нет. Тогда выкидываете ещё что-нибудь. И еще. https://vk.com/feed?w=wall13752782_170958