Инвалиды.
* В * ИНВАЛИДИЗАЦИЯ
Конечно, это не научный термин. Это слово (возможно, не очень удачно) я использую тогда, когда обнаруживаю, что воспринимаю другого человека как значительно более слабого и беспомощного, чем он на самом деле является. А этот человек, бывает, вовсе и не жаждет такого отношения к себе. Почему именно «инвалидизация»? Потому что такое отношение нередко можно встретить в адрес инвалидов или, как сейчас более корректно и точно говорят, «людей с ограниченными возможностями». «Инвалид», если перевести это слово, означает «непригодный», тогда как второе указывает на то, что этот человек имеет ограничения в некоторых сферах жизни, но «непригодным» к жизни он точно не является. Так вот: инвалидизация — это отношение к другому как к заведомо непригодному к выполнению различных жизненных функций.
Это относится и к вполне здоровым, без физических ограничений, людям. Всякий раз, когда мы что-то утаиваем от другого, решая за него, что ему нужно знать, а что нет, мы делаем человека, пусть и в своем воображении, ниже себя. Важно различать мотив, по которому мы что-то не говорим: «я не хочу ему об этом говорить» и «ему не нужно об этом знать». За одним и тем же действием — очень разные мотивы. Каждый раз, когда мы отказываем другому в праве совершать свой выбор, совершать свои ошибки и расхлебывать их последствия, мы или делаем другого (в своем восприятии) или ребенком, или «ограниченным человеком», «инвалидом», которого надо тщательно оберегать от внешнего мира, потому что контакта с ним он не выдержит. Среди гиперопекающих родителей эта инвалидизация собственных детей очень популярна. Потому что как человек без ног сильно ограничен в возможностях передвижения без костылей или коляски, так и ребенок, назначенный на роль «неприспособленного», никуда не уйдет. Это дает ощущение всемогущества... В такую ловушку могут попадать и люди помогающих профессий: психологи, врачи, социальные работники и т. д. Постоянно общаешься с людьми, которым нужна помощь в конкретных жизненных обстоятельствах, и, в силу особенностей человеческого восприятия, нередко начинаешь думать, что они всегда и везде такие. Нередко, конечно же, роль беспомощного инвалида-жертвы выгодна тем, кто играет в нее, но речь сейчас не о них. Какие потребности толкают человека принимать эту чужую роль? Подыгрывать ей, или же, если «инвалид» не соглашается с этой ролью, все равно пытаться его загнать в эти жесткие рамки? Думаю, что на фоне чужой реальной или мнимой беспомощности приятно ощущать себя нужным и важным. Ощущать значительным. На фоне чужих страданий ты можешь выглядеть благородным благодетелем, спасающим несчастных. Кстати, вполне хорошая мотивация, когда помогая другим, чувствуешь себя лучше и больше уважаешь себя. Как и в других случаях, проблема начинается с того момента, как чужое несчастье становится главным условием того, чтобы чувствовать себя нужным и уверенным. Тогда к мнимым или настоящим страданиям тянешься, ищешь себе беспомощных людей, а уверенные — они скучны и пресны. Очень трудно бывает не попадаться на удочку тех, кто настаивает на своей ущербности и неспособности что-то решать. Назовешь таких инвалидами — обидятся. А откажешься принимать их как инвалидов — обидятся вдвойне. И как же можно отказывать или отвергать тех, кому так плохо? Если откажешь — попадешься на крючок из чувства вины, особенно если «страдальцы» - наши родственники или друзья. Для себя я когда-то сформулировал небольшой текст, которой в свое время помогал мне не попадаться в эту ловушку: злость на «инвалида» помноженная на чувство вины из-за того, что ему/ей плохо, а ты...------------------------------ Я отказываюсь признавать тебя жертвой, как бы ты меня в этом не убеждал. Я готов помочь тебе, но в твою беспомощность не верю: на земле ты стоишь, говорить умеешь, мыслить — тоже. В том, что тебе может быть нужна поддержка — верю. В то, что ты какое-то время не в состоянии действовать — тоже. А вот в то, что поддержка тебе нужна всегда, и что ты никогда не сможешь сам что-либо предпринять — нет. В общем, хорошо бы помнить о том, что беспомощность других людей может существовать только в нашем воображении, и нередко создается нашей потребностью кого-нибудь спасать ради своего же блага. И, как обычно, важно не впадать в крайности.
* О * Я, не один раз, а вернее тысячу раз видел и разговаривал с инвалидами и их окружением. Все говорят о любви, терпении, помощи и т.д. А сами «палец о палец не ударят» чтобы как то сменить ситуацию. Всех все устраивает. Всем все это нравится. Инвалида все «любят» и «жалеют», а окружение просто все исходит соплями и слюнями от восторга от самих себя таких хороших и замечательных. Я их провоцировал, искушал, предлагал реальную помощь, реальное сожаление. Но не только на словах, и не деньгами, что они хотели бы для продолжения данной эпопеи, а делами исправить данное недоразумение и не просто восстановлением, а улучшением или преобразованием, модернизацией. И ото всех слышал только одно: нам, мне некогда, я пошел. Даже факты увечья или травматизма вызывают сомнения, или, даже уверенность в том, что это не случайности, а преднамеренное членовредительство. Как сказали бы во время войны – самострел. Удивительный народ. А то что мы все, в большей или меньшей мере инвалиды, так это нам всем и ни к чему. Отсюда и социализм рухнул и капитализм далеко не пойдет. Пряник пряником, а без кнута то же скучно и как то не по себе. Вот рабы и ищут добровольного рабства, а некоторые интеллигенты принимают эту игру за действительность. Добро не обязательно должно быть с кулаками, но иметь глаза и уши, не помешало бы. По моему опыту так делать добро или помогать еще надо найти кому. И это то же редкость, а не правило. Иначе оплюешься потом. «Связался черт с младенцем». «Богу богово. Кесарю кесарево. Черту чертово».