ДЕКРЕТ. ОТПУСК?
Бывают дни легкие, безмятежные. А бывают, как сегодня.
Во сне ныряла в море. Проснулась от дочкиного плача. Сразу почувствовала себя на уроке физкультуры, когда прыгаешь на скакалке, красивая, в белых шортах — и вдруг тебе в голову влетает баскетбольный мяч.
Так расстроить Майю может только серьезная беда: несвободная качеля на площадке или долго спящая мама. Пытаюсь пожалеть ребенка, но почему-то получается себя.
На секунду озаряюсь догадкой: а может я заболела? Боясь спугнуть удачу, тянусь к термометру. 36,6 — издевается тот.
Вежливо уговариваю Майю биться головой о шкаф вместо стены. Извлекаю из-под поясницы бетономешалку. Осматриваюсь вокруг. Родить ребенка — это все равно, что начать сдавать квартиру посуточно. Каждый день разгребаешь следы чужой вечеринки. Обрезки картона, искусственные волосы, розовые колготки, пластилин — вчера кому-то здесь было весело.
Смотрю на часы — 9:47. Ровно в 10 начну убирать. Любовь к круглым числам — остатки перфекционизма, уцелевшие в моем декрете. В симметричные 10:10 загадываю, чтобы все близкие были здоровы . В 10:28 еле встаю с дивана: запах детских какашек — идеальная мотивация.
Начинается привычная возня. Один носочек отправить в стирку, другой — в комод. Вернуть кукле лыжи, слону — глаз. Найти палочку потоньше и подлиннее, выбить ею, как кием, карандаши из-под дивана. Карандаши сложить в стакан, лохмотья пыли аккуратно запихнуть обратно.
Через полчаса героических усилий комната изменилась, как мои бедра после медовых обертываний. Никак. Спиной слышу узнаваемый всеми родителями мира звук — так выворачивается на пол коробка лего. Если бы в этот момент мне делали КТ, оно бы показало микроинсульт.
Готовлю завтрак, вспоминаю свою учительницу физики. Раиса Марковна, дочка не понимает, почему каша варится дольше, чем она заканчивает фразу “Дай кашу, мама”.
Кашу! Мама! Дай кашу, мамааа. Кашу. Дай мне кашу. Мама, кашу! Кашууууу. Время приготовления овсянки на коробках надо указывать не в минутах, а в сантиметрах седых волос.
Когда каша готова, я думаю об одном: оставил мне муж кусок вчерашнего торта или мы разводимся? Наливаю Майе сок. “Мама, неееееет” — стул летит в сторону, как в клипе Бритни Спирс “Stronger”. “Надо водички!”. Наливаю воду. “Аааааааа, нееееет, не то, аааааа” — вы видели человека, которого насильно опускают в прорубь?
— Чашку с авилимом!
— С чем?
— Авилимом.
— С чем, давай по слогам? А-ви…
— …ли-ми-ни-пи-ми-ни-ли-мом.
Открываю шкаф, перебираю посуду. Пингвин. С пингвином. Пока я третий год варила пельмени в миске, моя дочь придумала, что чашка с пингвином у нее для воды, с деревом — для компота, а с рыбкой — для сока.
Пытаюсь мыть посуду. Точнее — шкрябать, мыть ее можно было вчера. На пятой тарелке чувствую, как стекает в раковину моя молодость. Бросаю посуду, завариваю чай. Тут же совершаю фатальную ошибку — на автомате закидываю ломтик лимона сразу в кипяток. Чай приобретает цвет сельской лужи, я наивно пытаюсь спасти его вкус, растирая листики по дну ложкой. В итоге сдаюсь.
Пока пью этот чудесный напиток, понимаю: ну вот если не называть его “чаем”, то очень даже ничего. Кисленько, необычно, бодрит. С декретным “отпуском” такая же фигня.
Такая же точно фигня.