Вернулась из санатория, а в моей квартире поминки: родные оплакивали меня – испугала их кашлем
История о том, как с нами могут обходиться самые близкие и родные люди, преследуя свои корыстные цели.
Дверная ручка оказалась теплой, будто ее только что сжимали. Наталья Петровна сразу насторожилась. Дело в том, что уже пятый год она жила одна, с тех пор как не стало Виктора. В прихожей было темно, но из гостиной пробивался свет. Тишина в квартире была чужой, тревожной, и вскоре ее разорвал звон хрусталя.
Она поставила чемодан и сразу поняла — дома кто-то есть. Мужской голос, доносившийся из комнаты, принадлежал Игорю. Он говорил тем самым уверенным тоном, которым обычно убеждал клиентов в выгоде сомнительных сделок. Женский голос вторил ему — это была Марина.
Наталья Петровна остановилась в тени коридора. До нее медленно доходило – дети обсуждали ее жизнь так, будто ее самой уже не существовало. Они рассуждали о том, что деревенский дом ей подойдет больше, что городская квартира — обуза, а золото и деньги нужнее им. Они спокойно делили ее имущество, планы, будущее, считая все решенным.
На столе стоял ее редкий арманьяк, украшения были высыпаны на скатерть, а фамильное кольцо примеряли чужие пальцы. В этот момент Наталья Петровна осознала, что ее хоронят заживо — не физически, а как человека, имеющего право на собственную волю.
Она вышла на свет и спокойно дала о себе знать. Эффект был мгновенным – дети побледнели, испугались, растерялись. В их глазах не было радости от встречи — только разочарование и страх, словно вернулся тот, кого они уже списали.
Наталья Петровна без крика и истерик дала понять, что все слышала. Попытки оправдаться заботой и прагматизмом звучали жалко. Дети говорили о выгоде, рациональности, экономике, называя мать обузой и неэффективным активом. Они искренне считали себя правыми.
Тогда Наталья Петровна сообщила, что квартира действительно продана. Сделка была подготовлена заранее, мебель уже ушла новым владельцам, а подписание назначено на завтра. Эта новость вызвала у детей вспышку жадной радости — они тут же начали мысленно делить деньги.
Но дальше последовал удар. Наталья Петровна спокойно объяснила, что средства пойдут на ее свадебное путешествие. За время санатория она познакомилась с вдовцом, полковником в отставке, и выходит за него замуж. Они уезжают в Испанию, где у него дом у моря.
Возмущение детей сменилось истерикой. Они обвиняли ее в предательстве, глупости, доверчивости. Но Наталья Петровна жестко оборвала эти речи, напомнив, что ни разу не слышала от будущего мужа слов о том, что она — отработанный ресурс.
Затем она сообщила, что о детях тоже позаботилась. Им была подарена квартира — одна, на двоих, небольшая студия. Документы она бросила на стол как формальность. Когда Игорь прочитал адрес, его лицо побелело – жилье находилось в Воркуте.
Марина сорвалась на крик, но Наталья Петровна оставалась спокойной. Она объяснила, что северный климат бодрит, учит ценить жизнь и работать. Именно тому, чему дети так и не научились. Украшения она разрешила забрать — их как раз хватит на билеты и теплые куртки.
Перед уходом Наталья Петровна предупредила, что скоро приедет ее жених, человек строгий и не терпящий, когда трогают чужие вещи. А затем закрылась в спальне, поставив точку в долгой истории материнских жертв.
Через час она уже уезжала на такси. В окне квартиры метались две фигуры, но Наталья Петровна смотрела только вперед. Рядом сидел человек, который держал ее за руку с теплом и уважением.
Она чувствовала не боль и не вину, а легкость. Как будто наконец вынесла мусор из жизни и позволила себе начать новую — поздно, но по-настоящему.