Внутри меня нет конкуренции. Я верен себе…
По опросу, проведенному Всероссийским центром изучения общественного мнения (ВЦИОМ) и онлайн-кинотеатром START, неверность входит в число лидеров среди причин разводов в России. С такой ситуацией со стороны партнера сталкивались 42% респондентов, а 37% изменяли сами. По сравнению с предыдущими исследованиями, тема неверности стала встречаться чаще: в 2023 году об этом говорили 55% респондентов, а в 2025-м — 74%. Возможна ли вообще верность у человека как полигамного существа? Мы продолжаем наш разговор с психологом-сексологом Яраславой Сливой.
— У Станислава Лема есть отличная повесть «Возвращение со звезд». Космонавт вернулся на Землю с Фомальгаута — это далеко, примерно 26 световых лет, и попал в общество, совершенно иное от привычного ему… И ему там было очень неуютно. Вот ты, Слава, говоришь: «Вот все это ради кого-то, ради чего-то жертвенность».
А мне кажется, что верность, которая в наше время была нормой, она не ради кого-то, а ради самого себя. Если ты себя уважаешь, если ты себя ценишь, то будешь честным, верным, преданным и будешь естественно рассчитывать на такое же отношение к себе со стороны других людей. Вот смотри: подвиги, которые совершали люди, они же совершали их прежде всего ради себя, чтобы сохранить к себе уважение. Не ради кого-то закрывал амбразуру своим телом Матросов, а прежде всего ради себя. Потому что я себя уважаю и могу вот такое сделать…
— Вот смотри, ты говоришь — ради себя. А сейчас ради себя человек не хочет останавливаться на одном объекте или на одном субъекте, на одном человеке, с которым он выбирает создание отношений. Он говорит: «А я хочу познать, хочу пообщаться и хочу… Как вот ты сказал про функции секса? Я про познание и общение». Хочу познания и общения, да?
И он говорит: «А я хочу больше людей. Вот с этой я буду книжки читать, а с этой на лыжах кататься (улыбается). А вот с этой я буду детей рожать». Понимаешь, Владимир?
— Понимаю, но с трудом. Книжки все же, если по назначению, то их лучше читать одному…
— Так это если по назначению… Но, согласись, что сейчас для человека его самоуважение, самоценность не в том, чтобы верность вот этому человеку хранить, а в том, чтобы…
Яраслава Слива и Владимир Филичкин
Ни один вид на свете не создает пары на всю жизнь…
— Хранить верность своим идеалам (смеюсь).
— Да, грустно это на самом деле… Идеал ведь состоит не в том, чтобы быть верным, преданным и служить одному, а в том, чтобы позаботиться о себе и максимально себя раскрыть, максимально себя познать через познание и общение, через других людей. То есть меняются понятия, они как перевертыши. Да, все доведенное до крайности становится своей противоположностью. И вот этот мир дуальный, когда, скажем, эта несвобода — ну, или эта верность, преданность — становится тотальным ограничением свободы, качается в другую сторону: в полную вседозволенность и анархию как мать порядка, да? И сейчас наш мир качнулся в другую сторону.
— Слава, я вот боюсь показаться действительно совсем архаичным. Почему-то Павку Корчагина вспомнил, какие он лишения претерпевал... Но он же претерпевал их просто чтобы доказать самому себе, что он именно такой человек... Даже не ради того, чтобы дрова завести в замерзающий город, а просто чтобы доказать себе, что он настоящий рыцарь без страха и упрека…
— Ну, давай тогда вспомним Стругацких — «Трудно быть богом».
— Я воспитан и вырос на Стругацких.
— Я про то в «Трудно быть богом», когда такой человек, как Антон — Румата, попадает в такой абсолютно чуждый ему мир. И что становится с его ценностями?
— А вот не надо было монахам убивать его любимую… И он не рыдал, не пришел в ярость, не бился головой об стену. А взял два меча, спустился и стал ждать, когда атакующие выломают дверь… Всему же есть предел, Слава…
— То есть он как огурчик, который попал в рассол. Он был такой… с высокими ценностями. И где теперь его ценности?
— Интересная мысль, про человека и его ценности. То есть мы сейчас плавно подкатили к очень важной теме. Это я про так называемую моногамность, а вернее — про полигамность человека. Известный американский психолог, профессор Барыш, уверяет, что моногамность — это миф. И что лебедь, который является у людей символом лебединой верности, — это выдумка поэтов. Что единственный, у кого вот такая вот жуткая верность, пожизненная преданность — это плоский червь, который прилипает к жабрам рыбы и до смерти с ней не расстается. Любовь навеки…
— А человек, считает профессор, он все же полигамен. Как ты считаешь, вот эта попытка церкви, попытка нашего гражданского общества какие-то традиционные ценности возродить. Я про: верность, большую дружную семью, нарожать кучу детей и быть преданным семье — это оправдано?
— Все-таки, по-твоему человек — существо полигамное или моногамное? Ну, чисто физиологически, конечно, попытки сделать человека моногамным очень часто обречены на провал.
— Я про попытки социальными методами изменить биологическую природу человека, и вот насколько это разумно? Получится ли это? Мы сегодня с тобой говорили, что человек, с точки зрения биологии: мужчина, женщина — это животные. И как можно к животному подходить с мерками, существующими исключительно в абстрактном социальном обществе… Учти, я вовсе не за вседозволенность, но проблема существует…
— Вот у меня собачка маленькая, и ей вредно сладкое. Но как ей можно не дать какую-нибудь вкусняшку? И она ведь не поймет тебя, да и ты не поймешь себя…
— Про то, что женщина — это животное, Владимир, это было бы, наверное, обидно, потому что мужчина ведь животное ничуть не меньше, а я бы сказала, что больше (улыбается). Вот, но это шутка, конечно. А вообще один какой-то очень известный, именитый психоаналитик (не помню, то ли Лакан, то ли Миллер, то ли вообще сам Фрейд) сказал, что человек — это животное.
Некоторые люди всю жизнь живут вместе…
— Хорошо, давай сошлемся на Ницше, который объявил, что человек — это мост между животным и сверхчеловеком. Все не животное…
— Конечно. Но если говорить о животной природе человека, то это, скорее, по Юнгу: он — больное животное, потому что у него есть речь. Наличие речи делает человека животным ненормальным. Потому что человек — он все ведь символизирует, да? Вот он всему дает определенное слово, называет все это как-то. И действительно, наша большая проблема…
— Поэтому глухонемые в этом плане в более выигрышном положении (улыбаюсь)?
— Да нет же, у них тоже есть речь, она просто по-другому функционирует. Они также учатся. То есть человек не будет человеком, если он не будет говорить. Маугли, пока не научился говорить, не был человеком. То есть человек — это животное, обладающее речью, и, следовательно, оно обладает разными-разными уровнями сознания. И бессознательное у нас тоже зашифровано как речь. Но мы сейчас об этом говорить не будем.
— Давай в мою любимую зоопсихологию уходить не будем.
— Да, в глубины психоанализа погружаться не будем. Так вот о речи. Помнишь, Лев Толстой сказал 150 лет назад, что все счастливые семьи похожи друг на друга, а каждая несчастливая семья несчастлива по-своему?
— Ну, нет, конечно, я все же чуть помоложе…
— Смешно. Но мне кажется, спустя эти годы сейчас все по-другому, противоположно… И можно переформулировать так, что все семьи несчастливы одинаково, а счастлива каждая по-своему…
— А кто оценивает, счастливая семья или несчастная? Где этот верховный судья?
— Они сами себя оценивают, Владимир.
— А по-моему, счастливые семьи — это когда мы просто не знаем, не догадываемся, что у них там на самом деле происходит. Они умело скрывают от нас саму суть своих отношений…
— Давай о проблемах нашего несчастья поговорим? Первая проблема несчастных семей (которые, получается, все несчастливы одинаково) — они не умеют общаться. То есть использовать речь по ее прямому назначению. Ведь наша речь нам дана для того, чтобы мы друг друга понимали. Но мы ее используем для того, чтобы друг друга запутывать. Второе — они врут… В том числе с помощью речи. И третье — никто никого не любит…
— Как интересно… Так любовь все же есть или это выдумка поэтов?
— Конечно есть — как идеал. Как то, к чему нам нужно стремиться, как то, что объединяет человечество и благодаря чему это человечество до сих пор еще живо (непонятно, правда, каким образом). Но любовь — она в себе, и на нее нужно работать. То есть любовь должна быть твоим первоочередным идеалом, первоочередной ценностью. И ее надо взращивать.
И если раньше культура общества эту любовь возводила в ценность (мы уже об этом говорили)… Она ведь была, эта любовь: к Родине, к матери, к семье… То сейчас, боюсь, эта ценность нивелируется как таковая, соответственно, ее становится все меньше и меньше. Но человек-то способен ее испытывать, и только вот эта способность испытывать любовь дает возможность человечеству существовать и жить…
Продолжение следует