Как эта ситуация знакома многим нашим крестьянам. В поле нагрянуло начальство - посмотреть, как убирают ячмень, а комбайн взял и сломался. Чинят его всем миром.
Интонации, жесты – все знакомо. Мы словно и не уезжали в далекую Сирию, а снимаем в Ростовской области. Но стоит перевести взгляд в сторону – сразу понимаешь: чужбина. По краям дороги – останки сожженных автомобилей, на стенах домов - полузатертая символика террористических организаций. Несколько месяцев назад здесь была вотчина группировки ИГИЛ.
До войны в Сирии насчитывалось шесть миллионов гектаров земель, пригодных для сельского хозяйства. Причем растет здесь абсолютно все, что мы привыкли видеть в магазинах "Овощи-фрукты" – от картошки до персиков.
Возделывались и технические культуры – подсолнечник, арахис, индийское сорго. Урожай хлопчатника достигал фантастических отметок. Именно сельскохозяйственные провинции страны оказались в самом эпицентре боевых действий, и о мирном труде здесь пришлось на время забыть. Комбайн не торопится прибавлять ход: в борозде может притаиться мина, неразорвавшийся снаряд.
Элеватор, который раньше мог вместить шестьдесят тысяч тонн зерна, сегодня больше похож на декорации к фильмам про постапокалипсис. Вот, посмотрите: все оборудование разбито, разграблено. Повсюду следы от осколков. Даже жутковато здесь находиться.
Джихад Джумаа с тоской вспоминает о временах, когда 50 процентов самозанятого населения занимались сельским хозяйством, обеспечивая львиную долю национального дохода и огромный процент поступлений от экспорта. Очевидно, что настало время постепенно возвращаться к этим показателям. Вот только сделать это в условиях экономических санкций и все еще продолжающейся войны будет непросто.