Забой скота как мера безопасности и причина народного недовольства

Ситуация в Сибири с уничтожением скота из-за инфекции стала медийно острой и могла спровоцировать беспорядки, «благодаря» тому, что на ней стали спекулировать некоторые «народные» блогеры, в том числе, к сожалению, екатеринбургский Сергей Колясников и ряд московских экспертов во всём. Надеюсь, что многие это сделали не по злому умыслу, а не разобравшись и сочувствуя недовольству местных жителей. 

А это недовольство понятно, поскольку  для деревенского человека это ужасная ситуация: когда у тебя уничтожают скотину, которая кормила и поила и ещё помогала зарабатывать — то какой бы ни была причина, это почти катастрофа, это нельзя пережить спокойно. К тому же инфекция малопонятная и внешне незаметная, к тому же и чиновники не тратили время на разъяснения... — всё это, повторюсь, не могло не вызвать недовольство. 

Однако при всей остроте ситуация оказалась довольно банальной: государство в интересах безопасности всего региона и даже страны, чтобы купировать и локализовать очаг, предприняло быстрые и жёсткие меры (обязано было это сделать!), но пострадали конкретные люди и семьи, в том числе многодетные, которые к тому же ничего не понимали от недостатка информации.

Критика местных чиновников, наверное, оправданна, но только когда их критикуют пострадавшие, а не блогеры издалека. Ибо те же самые умники, если бы очаг распространился на всю страну, потом критиковали бы чиновников за то, что они вовремя его не купировали. Да, ветеринары, возможно, должны были действовать мягче и человечнее — но прежде чем осуждать, почитайте слова одного из ветеринаров в замечательном репортаже Юрия Васильева с места:

– Узнал много интересного про себя и свою родню, – свидетельствует Василий Данилов, главный ветеринар Ордынского района. Село Козиха, прославившееся в марте–2026 форменными крестьянскими протестами – это как раз здесь. – 38 дворов на ногах. Может, я некорректно разговаривал с людьми. Говорил, в любом случае, так: «Государственная машина запущена. Мы в любом случае изымем скот в очагах особо опасного заболевания. Или вы нас застрелите, или нас попересажают, если мы не сделаем то, что должны».

В форс-мажорных обстоятельствах не до сантиментов: или так, или никак. И это оправданно, если меры оказываются действенными — а это так.

Другое дело, что пострадавшим людям — а среди них есть многодетные семьи — надо помочь максимально, помимо выплат за мясо по средней цене в регионе. Как и в случае природных катастроф, государство должно не просто компенсировать потери, но дать подъёмные деньги на первые месяцы, причём лучше привлечь крупные компании (не обеднеют).

Наконец, важно всё же спокойно выяснить и объяснить (СК в помощь), что это за инфекция и чем она угрожала, почему такие меры были приняты — когда уже есть время и нет цейтнота, это поможет успокоить волнения в обществе. Дело в том, что недовольство вызвано в том числе подозрением в том, что скот в личных хозяйствах забивали не из-за инфекции, а в интересах крупных агропроизводств — то есть что это фикция и афёра. 

На самом деле, нечто похожее происходило в странах Запада, где, как известно, фактически запрещено содержать скот в личном хозяйстве. Не думаю, что у нас дело в этом, поскольку такие действия не в интересах продовольственной безопасности государства. Скорее, может оказаться, что инфекция является биооружием и занесена из биолабораторий в странах СНГ, которые США используют для этого. 

В любом случае, спекулировать на вопросах безопасности (в данном случае ветеринарной и продовольственной) и на горе сельских жителей — низко и подло. 

РМ