США предложили провести переговоры между вице-президентом Джей Ди Вэнсом и спикером иранского парламента Мохаммедом-Багером Галибафом, сообщил на днях изданию Al-Monitor некий турецкий источник. Если данная информация найдёт подтверждение, она может свидетельствовать об изменении подхода бывшего коллективного Запада к налаживанию дипломатических контактов с Тегераном по мере приближения к месячной отметке войны.
Известно также, что как предварительные пробросы относительно возможных переговоров, так и сами они будут проходить через посредников, в число которых входит Турция. По сведениям собеседника Al-Monitor, 23 марта глава турецкой дипломатии и многоопытный спецслужбист Хакан Фидан обсудил усилия по прекращению войны со своим саудовским коллегой принцем Фейсалом бин Фарханом и с главами МИД Египта Бадром Абделатти и Пакистана – Исхаком Даром.
Эти переговоры состоялись после воскресных бесед Фидана с американскими официальными лицами и главной иранской дипломатии Аббасом Арагчи. Симптоматично и далеко не случайно, что Турция привлекает к процессу крупные мусульманские страны, от которых во многом зависит соотношение сил в регионе, а следовательно, и позиция Анкары при любом послевоенном раскладе.
В то же время, как сообщило позавчера издание Axios, посредники работают над организацией встречи в Исламабаде между высокопоставленными американскими и иранскими официальными лицами в течение нескольких дней, опять-таки при содействии Пакистана, Турции и Египта. «При условии согласия США и Ирана Пакистан готов стать принимающей стороной для проведения значимых и результативных переговоров по всеобъемлющему урегулированию продолжающегося конфликта», – написал накануне премьер-министр Шахбаз Шариф в соцсетях.
В Тегеране пока не откликнулись на это и подобные предложения. Сам М. Галибаф до сих пор называл сообщения о каких бы то ни было переговорах «фейковыми новостями». О некоем «мирном» предложении впервые сообщило издание Iran Nuances после того, как президент Дональд Трамп объявил в тот же день, 23 марта, о приостановке ударов по энергетической инфраструктуре Ирана на пять дней, сославшись на некие «продуктивные» переговоры.
Конечно, излишне и преждевременно обольщаться относительно скорого наступления спокойствия не стоит. Кронпринц Саудовской Аравии Мухаммед бин Салман убеждает президента США Дональда Трампа продолжать войну с Ираном, пишет The New York Times (NYT), также ссылаясь на некий источник, по его словам, в Эр-Рияде убеждены, что в ходе текущей кампании можно кардинальным образом изменить развитие региона.
«По словам лиц, которые узнали от чиновников США о таких разговорах, принц уверяет Дональда Трампа в необходимости продолжать войну с Ираном, аргументируя это тем, что кампания США и Израиля дает историческую возможность для перестройки Ближнего Востока».
В качестве аргумента, по утверждениям источников издания, Мухаммед бин Салман «приводил доводы, будто Иран представляет долгосрочную угрозу для Персидского залива, которую можно устранить, лишь избавившись от его правительства». В разговоре с принцем Дональд Трамп высказывал опасения по поводу цен на нефть и экономических последствий, в то время как наследный принц уверял, что эти последствия носят временный характер, шушукаются анонимные комментаторы.
Само собой, доверять американским СМИ до состояния «ухода в омут с головой» особых оснований нет. В конце концов вызывает вопросы мнимая аргументация саудовского кронпринца, известного как опытный политик, не склонный поддаваться сиюминутным эмоциям. Здесь можно вспомнить чрезвычайные ситуации прошлых лет, такие как резонансное «дело Хашогги», в ходе которого кронпринц показал в деле свою выдержку и иные качества, столь необходимые опытному политику.
Сегодня же, если предположить, что американские медиа в очередной раз не приврали, то позиция бин Салмана выглядит несколько непоследовательной. Разве не его страна весной 2023 года при посредничестве Китая нормализовала отношения с Ираном? Разве не Эр-Рияд делал все возможное, чтобы выстроить определённую архитектуру и баланс в регионе, при котором ни Иран, ни его противники не усиливались бы, то в то же время и не ослабевали слишком явно? Наконец, кронпринцу ли Саудовской Аравии не понимать, что исчезновение Ирана с политической карты мира способно расшатать хрупкий этноконфессиональный баланс даже в его королевстве, не говоря об Аравийском полуострове и регионе в целом?
Между тем причина, по которой американская пресса педалирует вовлечение монархий Персидского залива в явно буксующую операцию «Эпическая ярость», вполне понятна.
Решение Белого дома на какое-то время отсрочить удары по энергетической инфраструктуре Ирана вполне в логике и стилистике поведения Вашингтона в текущем кризисе, когда давление перемежается с попытками сохранить поле для манёвра. Думается, подобные шаги, безусловно, не означают отказа от эскалации, но демонстрируют главное: в Белом доме стремятся избегать сценариев, связанных с высокими репутационными издержками, включая наземную операцию.
Высадка американского спецназа на острове Харк привела бы к затягиванию войны и росту экономических издержек, и прежде всего для союзных США арабских государств Персидского залива, а также для мировых рынков энергоресурсов. Но, разумеется, разрастание географии конфликта на Среднем и Ближнем Востоке во многом будет зависеть от характера действий администрации Трампа, в нестройных рядах которой явно нет единства. Тот же Джей Ди Вэнс, согласно нескольким утечкам, изначально скептически относился к решению своего шефа втянуться в безнадёжную авантюру.
По состоянию на сегодняшний день едва ли не ключевым фактором сдерживания дальнейшей эскалации, своеобразной страховкой на будущее остаётся позиция арабских монархий Персидского залива. Эти игроки всё ещё не заинтересованы в расширении конфликта, учитывая риски ответных действий со стороны Ирана, включая удары по опреснительным установкам, способные ускорить водную катастрофу в регионе (1). А следовательно, шансы на подтверждение информации о переговорах вполне осязаемы.
Примечание
(1) В Саудовской Аравии опреснительные установки закрывают 70% потребностей питьевой воды, в Омане – 86%, в ОАЭ – 42%, в Кувейте – 90%. Израиль также использует воду с пяти крупных прибрежных опреснительных установок для внутренних нужд и для экспорта в соседние страны.