Глобализация и дистанция. Как изменилась экономическая взаимозависимость стран
Исследование показывает, как глобализация изменила экономические связи. С 2000 года влияние географической близости на синхронность циклов между странами практически исчезло. Пандемия наглядно подтвердила эту новую уязвимость к мировым потрясениям.
Снизила ли глобализация значимость физического расстояния между странами? Новое исследование показывает, что в условиях экономических потрясений ответ может быть положительным.
Национальные экономики сегодня всё больше синхронизируются. Они реагируют на одни и те же подъемы и спады благодаря практически мгновенной передаче информации и взаимосвязанным глобальным цепочкам поставок. Это разительно отличается от картины, наблюдавшейся ранее, когда экономику страны в первую очередь влияли потрясения у ближайших соседей.
Такой вывод представлен в статье, опубликованной в журнале Economic Letters. В исследовании были рассчитаны показатели экономической корреляции на основе данных о валовом внутреннем продукте 70 стран за последние шесть десятилетий. Вместе с коллегами-экономистами Юнсон Хан и Дэвидом Линдеквистом мы обнаружили, что физическое расстояние действительно играет меньшую роль, чем прежде, особенно в контексте взаимосвязанности экономик.
Мы измерили, насколько синхронно протекают экономические циклы в разных странах. Это традиционные периоды подъема и спада экономической активности. К примеру, если в Германии наблюдается рост производства, то в какой степени это отражается на доходах в США? Нам было важно понять, изменилась ли со временем связь между географическим расстоянием и экономической корреляцией.
Анализ показал, что в период с 1960 по 1999 год экономические циклы были в значительной степени локализованными. Экономика страны гораздо сильнее реагировала на потрясения в соседних странах, чем на события в отдаленных государствах. Например, экономика США сильнее зависела от ситуации в Канаде или Мексике, чем от экономических изменений в Великобритании или Южной Корее.
Этот вывод неудивителен. Он согласуется с многочисленными экономическими исследованиями, показывающими, что страны чаще торгуют с соседями и что объем торговли является важным показателем синхронности их экономических циклов. Однако мы выяснили, что эта взаимосвязь между физическим расстоянием и экономической корреляцией начала ослабевать после 2000 года. За последние два десятилетия не было выявлено статистически значимой связи между географическим расстоянием между двумя странами и степенью корреляции их доходов, что экономисты называют экономической ковариацией.
Почему это важно? В конце 1990-х и начале 2000-х годов многие экономисты популяризировали идею о том, что новые технологии, такие как интернет и контейнеризация, привели к «смерти расстояния» и углублению глобализации. Они представляли будущее, в котором технологии повлияют не только на производство, но и на то, как мы работаем и живем.
В то время подобные теории встречали скептицизм со стороны исследователей торговли, и не все прогнозы сбылись. Например, связь между расстоянием и торговыми потоками оказалась весьма устойчивой. Даже сегодня двумя крупнейшими торговыми партнерами США остаются Канада и Мексика. А важность физического расположения для людей хорошо видна на примере цен на жилье в крупных городских центрах.
Тем не менее, наше исследование показывает, что некоторые из популярных прогнозов о глобализации могут оказаться верными. Мировая экономика, судя по всему, делает страны всё более уязвимыми к глобальным, а не локальным потрясениям.
Это стало ужасающе очевидно во время пандемии COVID-19, когда сбои в цепочках поставок затронули всю планету и привели к росту цен во всем мире. В результате дискуссии об экономической и торговой политике США всё больше фокусируются на потенциальных уязвимостях, связанных с внешними потрясениями. Действительно, новым ключевым термином при администрации Байдена стала «устойчивость цепочек поставок».
Многое еще предстоит узнать. Наша работа свидетельствует, что за последние пару десятилетий экономические циклы и потрясения стали более глобальными. Многие из основных экономических событий периода 1960–2000 годов, такие как кризис ссудо-сберегательной системы 1980-х или азиатский валютный кризис 1997 года, имели преимущественно локальный характер. Однако ключевые экономические события последних двух десятилетий, такие как финансовый кризис 2008 года, имели гораздо более глобальные последствия.
Мы не знаем, сохранится ли эта тенденция и приведет ли она к новой эре, когда большинство экономик мира будут двигаться в одном направлении. Или же новый поворот в сторону экономического национализма вызовет обратный эффект, когда экономики и экономические потрясения снова станут более локальными? Ответ на этот вопрос определит будущее глобальной экономической архитектуры.