Съездил в отпуск, ошалело смотрел на окружающих, для которых войны нет

Ставил окна, ремонтировал холодильники. Воспитывал детей и жену. Дружил, рыбачил, выпивал. Поддержал СВО, закинул по гумке десять тысяч, в БАРС не пошёл, ведь армия справится. Мобилизовали, в военкомате написал заявление, что доброволец, получил губернаторские, половину отдал жене, на половину закупился снарягой. На боевом слаживании стрелял, копал, бухал, храбрился. Спал в эшелоне, грузился на станции, трясся в кузове за "нулём". Боялся прилётов, отличал " польку" от танка, вкопался, обжился, привык. Высматривал "птичек", снял растяжку - повезло, не сработала. Съездил в отпуск, ошалело смотрел на окружающих, для которых войны нет. Сходил на могилу к сослуживцу, перевёл "пятёрку" его жене. Гладил дочку по голове, тяжело ехал назад. Вернулся, обрадовался, забылся, записался добровольцем в штурмы. Три дня готовился, вечером убыл, ночью слушал как работают ТОСы, днём выдвинулся в лесополосу, штурмовал укреп, потерял коллиматор, закреплялся, таскал мёртвых хохлов, ждал смену, прятался от кассет, истратил гемостатик на товарищей, дежурил ночами, стрелял в темноту. Дождался смены, вернулся в роту, лежал в блиндаже, смотрел на фотографию дочки.

Ротный обещал включить в список на награду. Вот бы "За Отвагу" дали. Её просто так не дают, только тем, кто в штурмах был.

Ждал дембель, встречал осень, собирал слухи, писал жене. Записался в штурмы.

Шимилин