Потерянная память: на Покровке закрыта старейшая в столице "Булочная"
Это был не просто хлебный магазин с историей - настоящая достопримечательность. Пять лет назад во время фасадных работ под слоем краски открылась расписная плитка времен НЭПа, а на ней реклама с номером телефона, в котором всего четыре цифры.
"Булочная" удивляла не только фасадом, но интерьером в советском духе: эмалированные весы, лупоглазая кукла, в горшках цветы. А главное — всегда свежий хлеб.
И все же "Булочная" оказалась нерентабельной. Что на "хлебном" месте откроют новые хозяева, пока неизвестно. Вот-вот начнётся ремонт.
Исторических мест всё меньше: в конце 90-х навсегда закрылась "Аптека" на Никольской с почти 200-летней историей, фармацевт Владимир Феррейн торговал здесь медвежьим жиром и зазывал посетителей живым медведем. После революции "Аптеке" был присвоен номер 1, под которым она проработала вплоть до перестройки. Сейчас на ее месте торгуют элитным хрусталем.
Туманна судьба и знаменитой "Булочной Филиппова" на Тверской. С тех пор, как здание закрыли на реставрацию, прошло уже 10 лет, сроки окончания работ постоянно переносятся - при этом звуков строительной техники здесь не слышно очень давно. Зато по району ходят упорные слухи, что реставрировать уже нечего - исторические интерьеры уничтожены, один фасад остался.
Центральный магазин знаменитого хлеботорговца открылся здесь в конце XIX века, в советские времена сюда въехал "Хлебторг".
Однако чудеса случаются: москвичам удалось вернуть на законное место "Аптеку" с Малой Бронной. Открытая в 1914-м, она не закрывалась даже в Великую Отечественную, пережила 90-е. А когда три года назад очередной владелец захотел устроить здесь ресторан, на ее защиту встал весь район. Митинговали каждые выходные, в итоге хозяин уступил проблемную собственность третьим лицам, а те снова открыли "Аптеку". Цены кусаются, но жители уверены: это победа.
Но чем восстанавливать, лучше не терять. В Москве еще остались места, хранящие пусть не дореволюционные, но хотя бы советские традиции. Например, "Чебуречная" на Сухаревской, где к кассе всегда очередь, а за стоячим столиком — разговоры о жизни. Или "Блинная" на Воронцовской, где и рецепты, и электросамовар, мебель и приборы — все родом из 60-х. Или "Рюмочная" на Никитской — преемница дореволюционного кабака, в котором еще Есенин дрался.
Все это пусть неказистая, но зато живая история Москвы, которую, несмотря на жесткие законы рынка, все же хочется сохранить.