Врёт и не краснеет. Пока Кравцов радует ВВП рассказами об успехах в образовании, в России начали закрывать школы из-за нехватки учителей
Пока министр просвещения рассказывает нашему лидеру о колоссальных успехах в российском образовании, история разворачивающаяся в Шегарском районе Томской области, наглядно демонстрирует обратное. Как сообщают местные источники, все школы в сёлах и деревнях планируют перевести на формат девятилетнего обучения. Это означает, что старшеклассникам придётся либо переезжать в районный центр, либо продолжать образование в колледжах. Официально уведомить родителей собираются в конце апреля — после завершения оформления всех необходимых документов. Основная причина — острый дефицит кадров. Учителей банально не хватает. При этом родители вполне логично недоумевают: с одной стороны, государство призывает к росту рождаемости, с другой — содержание школ объявляется слишком затратным. Такая логика выглядит как минимум абсурдно. И этот случай — не единичный сбой, а показатель куда более широкой проблемы. Причём оценки, звучащие на высоком уровне, куда менее оптимистичны, чем можно было бы ожидать от официальной риторики.
Помощник президента и руководитель Морской коллегии Николай Патрушев на одном из совещаний, посвящённых подготовке инженерных кадров для судостроительной отрасли и флота, озвучил тревожные данные. Согласно информации Минобрнауки, в период с 2023 по 2025 год от 10% до 90% первокурсников в 28 вузах — включая учебные заведения, готовящие офицеров — не справляются с входным контролем по базовым дисциплинам: математике, физике и химии.
Особенно показательной выглядит ситуация в Санкт-Петербургском государственном морском техническом университете, где ежегодно около половины поступивших (45–50%) демонстрируют неудовлетворительный уровень подготовки. Даже в МГТУ имени Баумана, который традиционно считается одним из ведущих технических вузов страны, до 20% студентов не дотягивают до необходимого уровня знаний по профильным предметам.
Патрушев прямо обозначил ключевую причину: слабая подготовка школьников по естественно-научным дисциплинам во многом связана с нехваткой профильных учителей. В ряде регионов дефицит таких специалистов достигает 10–20%. В результате преподаватели вынуждены работать с повышенной нагрузкой — на полторы ставки и больше, что практически исключает возможности для профессионального развития. Итог предсказуем: университеты вынуждены тратить время на восполнение школьных пробелов у студентов, жертвуя содержанием основной образовательной программы.
На этом фоне заявления министра просвещения Сергея Кравцова, мягко говоря, вызывают недоумение. В своих регулярных докладах президенту он рисует куда более благополучную картину. Так, 11 марта 2026 года министр представил отчёт, который создаёт впечатление практически идеального состояния системы образования. По его словам, Россия вошла в десятку стран с лучшим школьным образованием, доля отстающих учеников за последние пять лет сократилась с 25% до 15%, а средний результат ЕГЭ по профильной математике вырос с 58 до 64 баллов.
Кроме того, Кравцов заявил о полном переходе школ на национальный мессенджер MAX с аудиторией более 20 миллионов пользователей, а также о рекордном конкурсе в педагогические вузы — 12 человек на одно место.
Как мы видим, по версии министра всё выглядит почти безупречно.
Однако если сопоставить эти заявления с доступными данными и экспертными оценками, картина становится куда менее однозначной. Начать можно с утверждения о вхождении России в топ-10 стран по качеству школьного образования. Министр не уточнил, на основании какого исследования сделан этот вывод и по какой методике проводилась оценка. При этом известно, что с 2022 года Россия ограничила участие в международных исследованиях вроде PISA и TIMSS.
Последние опубликованные результаты, основанные на модели PISA и датированные октябрём 2024 года, не дают оснований говорить о попадании в мировую десятку. Если же речь идёт о неких альтернативных рейтингах, то их методология остаётся непрозрачной: непонятно, какие страны участвовали в сравнении, какие показатели учитывались и кто проверял достоверность данных. В таких условиях громкое заявление фактически не поддаётся независимой верификации.
Не менее спорным выглядит тезис о росте среднего балла ЕГЭ по профильной математике. По данным Рособрнадзора, в 2025 году этот показатель составил 62 балла, а не 64. По физике средний результат и вовсе снизился — до 61,7 против 63,2 годом ранее. Подобные расхождения объясняются изменениями в системе оценивания: например, максимальный первичный балл по физике был уменьшен с 54 до 45.
Такие «подкрутки» позволяют формально улучшать статистику без реального роста уровня знаний. Упрощение заданий, изменение шкал перевода баллов, корректировка критериев оценки — всё это скорее инструменты манипуляции показателями, чем свидетельства качественного прогресса.
Заявление о снижении доли отстающих школьников также вызывает вопросы. Неясно, какие именно критерии используются для определения «отставания»: речь идёт о текущей неуспеваемости, результатах ОГЭ или наличии академических задолженностей? Без чётких параметров эта цифра теряет смысл.
К тому же с 2025 года в ряде регионов, включая Москву и Санкт-Петербург, действует эксперимент, ужесточающий условия перехода в 10-й класс. Теперь для продолжения обучения необходимо сдать четыре экзамена ОГЭ выше установленного порога. Формально это направлено на повышение качества образования, но на практике создаёт дополнительные барьеры.
В результате часть школьников вынуждена уходить в колледжи не по собственному выбору, а из-за невозможности остаться в школе. Таким образом, рост числа студентов среднего профессионального образования (до 3,9 млн человек) может объясняться не возросшим интересом к рабочим профессиям, а эффектом такого «отсева».
Отдельного внимания заслуживает и заявленный высокий конкурс в 13 человек на место в педагогические вузы. Действительно, в 2025 году было подано более 500 тысяч заявлений. Однако значительная часть абитуриентов подаёт документы сразу в несколько вузов «на всякий случай», что искусственно увеличивает показатели.
При этом реальная ситуация с кадрами остаётся патовой. По словам самого министра, в школы в итоге приходит лишь около половины выпускников педагогических направлений. Это означает, что значительная часть молодых специалистов не связывает своё будущее с преподаванием — из-за низкой оплаты труда, высокой нагрузки или отсутствия карьерных перспектив. Следовательно, высокий конкурс не решает проблему нехватки учителей.
Что касается перехода на мессенджер MAX, то и здесь прослеживается расхождение между отчётами и реальностью. По данным независимых источников, внедрение происходило не столько на добровольной основе, сколько под административным давлением: педагогов обязывали устанавливать приложение.
При этом формальная регистрация не означает реального использования. Многие учителя и ученики продолжают пользоваться привычными сервисами для общения, а MAX применяют в основном для отчётности. Такая «цифровизация» скорее увеличивает нагрузку, чем повышает эффективность образовательного процесса. В итоге за каждым заявленным достижением просматриваются системные проблемы. Рост баллов — результат изменений в методике подсчёта, а не улучшения знаний. Снижение числа отстающих — следствие ужесточения правил, а не реального прогресса. Популярность педагогических вузов — эффект массовой подачи заявлений, а не притока кадров. Цифровые инициативы — формальное выполнение требований, а не создание удобной среды.
Подобная отчётность, основанная на «витринных» цифрах, выполняет скорее символическую функцию — демонстрирует благополучие, не устраняя реальные проблемы. Между тем образование остаётся ключевым ресурсом, напрямую влияющим на развитие страны. И такие вопросы, как качество подготовки учителей, уровень знаний выпускников, оснащённость школ и мотивация педагогов, требуют не косметических улучшений в статистике, а серьёзной и открытой работы.
История в Шегарском районе лишь подчёркивает разрыв между официальными отчётами и действительностью. Когда сельские школьники теряют возможность учиться в старших классах на месте, университеты вынуждены закрывать базовые пробелы, а на высшем уровне звучат заявления о мировых достижениях — это уже не просто несогласованность. Это проявление системного кризиса, в котором статистика используется для сглаживания проблем, а не для их решения. И пока этот разрыв сохраняется, любые реформы рискуют остаться лишь декларациями, тогда как сама образовательная система продолжает постепенно деградировать.
P.S. Кстати, как только информация о закрытии старших классов в Томской области вышла за пределы региона и вызвала шквал критики уже на федеральном уровне, в местной горадминистрации тут же поспешили объявить эту новость фейком. Ну кто бы сомневался…