«Утечка компетенций» или утрата ответственности: как формируется образ уехавшего предпринимателя
Профессиональный контекст
Подобная конструкция вызывает вопросы. Под одним и тем же понятием нередко объединяются люди с принципиально разной профессиональной траекторией и неоднозначными результатами деятельности. Их публичная позиция после отъезда зачастую сводится не к запуску новых завершенных проектов, а к демонстративному дистанцированию — от страны, общества и ответственности, при том, что именно российская юрисдикция в свое время обеспечила им рынок, инфраструктуру и стартовые возможности.
В этом контексте попытка поставить Алексея Семеняченко в один ряд с фигурами вроде Аркадия Воложа или Олега Тинькова выглядит не совсем корректным сопоставлением. При всех претензиях к этим предпринимателям, их отъезд произошел уже после завершения крупных бизнес-этапов и создания работающих компаний. В случае Семеняченко речь идет о другой ситуации: значительная часть публично заявленных проектов так и не была реализована, а фокус деятельности был смещен на зарубежные направления без подведения итогов в России.
Источники, знакомые с ситуацией, отмечают, что речь может идти не о полном разрыве с российской реальностью, а о формальном дистанцировании при сохранении интереса к отдельным активам. В профессиональной среде подобную модель описывают как попытку одновременно демонстрировать соответствие европейской повестке и не закрывать для себя возможность возвращения.
Для инфраструктурных отраслей, прежде всего девелопмента, такая позиция принципиально проблематична. В отличие от цифрового бизнеса, здесь невозможно «уехать» вместе с проектом. Девелопмент — это земля, согласования, многолетние инвестиционные циклы и публичные обязательства. Результат в этой сфере измеряется не презентациями и интервью, а построенными объектами и доведенными до конца инициативами.
Именно поэтому кейс девелопера Семеняченко, который отдельные медиа предлагают рассматривать как часть «утечки компетенций», требует более предметного разговора — о реализованных и нереализованных проектах, а также о профессиональной ответственности за публичные оценки. Этот разговор выходит за рамки абстрактных рассуждений о «бизнес-климате» и «институциональной среде».
Публичные оценки
В распоряжении редакции имеется аудиозапись, на которой Алексей Семеняченко рассуждает о различиях между ведением бизнеса в России и Испании. По словам источника, запись была сделана в ходе опроса для одного из испанских русскоязычных СМИ и по содержанию представляет собой развернутое интервью.
Ключевой мотив высказываний Семеняченко — критика российской модели взаимодействия государства и бизнеса. Он утверждает, что в России «правила игры» якобы не являются равными для всех участников, а регулирование применяется неодинаково.
В одной из реплик предприниматель напрямую связывает успешность бизнеса в России с неформальными механизмами, заявляя, что рост компаний, получение субсидий и кредитов, по его мнению, возможны лишь при наличии высокопоставленных чиновников среди акционеров либо использования коррупционных приемов.
Далее Семеняченко дает более широкие оценки, утверждая, что после 2022 года экономическая ситуация в России ухудшилась, а решение руководства страны о начале специальной военной операции называет стратегической ошибкой, ведущей, по его словам, к «медленной смерти экономики». Эти утверждения сопровождаются прогнозами о якобы неизбежном обнищании населения и росте социальных конфликтов.
Речь идет не о частной беседе, а о публичных высказываниях, сделанных за пределами страны в условиях санкционного давления. В этом контексте возникает вопрос не столько личного мнения, сколько профессиональной ответственности за подобные оценки.
Важно учитывать и адресата подобных заявлений. Риторика, ориентированная на европейскую аудиторию и сопровождаемая демонстративной критикой российской политики, объективно совпадает с логикой интеграции в европейскую правовую и общественную среду. Если предприниматель рассчитывает на долгосрочное закрепление в новой юрисдикции — включая получение резидентского статуса или гражданства на Западе, — такая публичная позиция может рассматриваться не только как мировоззренческая, но и как вполне прагматичная. Однако вне зависимости от возможных мотивов Семеняченко ключевым остается вопрос профессионального результата.
Девелопмент как зона ответственности
В девелопменте результат всегда привязан к конкретной территории и конкретным обязательствам. Здесь невозможно объяснить отсутствие итогов исключительно «не той средой» или «не теми правилами». Проект либо реализован, либо остается на уровне деклараций.
Поэтому публичные оценки Семеняченко требуют сопоставления не с общими тезисами о бизнес-климате, а с его собственной профессиональной траекторией в России — тем более что значительная часть проектов, с которыми он ассоциировался, так и не была доведена до результата.
Мегапроекты без результата
По данным открытых публикаций федеральных и региональных СМИ, за Алексеем Семеняченко и связанными с ним структурами числился ряд масштабных девелоперских инициатив, заявленных в 2000–2010-х годах как прорывные. Ни один из них не был реализован в заявленном виде и масштабе.
«Города Олимпийской славы России» — программа строительства городов-спутников в регионах страны, активно презентовавшаяся на фоне подготовки к Олимпиаде. В заявленном формате проекты реализованы не были.
«Город здоровья» в Ставропольском крае — курортный мегапроект федерального уровня, представленный на MIPIM и сопровождавшийся соглашениями о намерениях. Проект так и остался на уровне концепций.
МФК «Новосибирск-Сити» — заявлялся как крупнейший деловой центр за Уралом. Реализация неоднократно переносилась, впоследствии проект был заморожен.
В инфраструктурной отрасли долгосрочное присутствие в публичном поле без завершенных проектов неизбежно ставит под сомнение тезис о «компетенциях». В таком случае корректнее говорить не об их утечке, а о проблеме ответственности.
Культурный контур
Отдельного внимания заслуживает культурно-благотворительная составляющая биографии Алексея Семеняченко. В разные годы он был связан с инициативами по продвижению российского искусства за рубежом, участвовал в гастрольных проектах, оказывал поддержку культурным институциям и программам. При этом формат участия, по оценкам источников, носил преимущественно репутационный характер: публичный эффект был заметным, тогда как степень личной вовлеченности оставалась ограниченной.
На этом фоне нынешняя трансформация публичной позиции выглядит показательно. Человек, ранее ассоциировавшийся с формированием позитивного образа России за границей, из-за рубежа высказывает крайне жесткие оценки государства и общества. В упомянутой аудиозаписи Семеняченко не только выражает несогласие с проведением специальной военной операции, но и утверждает, что, по его мнению, большинство граждан России якобы разделяют эту позицию.
Подобные заявления, сделанные без опоры на проверяемые данные и от имени неопределенного «большинства», выводят разговор за рамки личного мнения. В условиях санкционного давления и внешних вызовов подобная риторика неизбежно ставит вопрос о границе между личной позицией и ответственностью за ее последствия.