Картина маслом Верещагина. История маслоделия и сыроварения в России
160 лет назад, 19 марта 1866 года, в селе Отроковичи Тверской губернии состоялся крестьянский сход. Вряд ли мужики, которые явились туда, думали, что их собрание станет точкой отсчёта одной из важнейших отраслей для отечественной пищевой промышленности...
Они просто желали общей выгоды, о чём свидетельствует приговор схода: «Мы согласились между собой сносить всё молоко в одно место и выделывать из него лучшей доброты сливочное масло и сыр, для чего и заводим артель». А вот инициатор создания этой артели – первой в России – скорее всего, что-то такое подозревал. Вернее, надеялся, ведь он являлся и ответственным за инвестиции – это тоже отражено в приговоре схода: «Сыроварня устраивается на счёт Вольного экономического общества Н. В. Верещагиным. Если артель почему-либо расстроится в течение двух лет, Экономическое общество отбирает всё заведение себе».
Славная фамилия
Годом ранее Николай Васильевич Верещагин, находящийся в Швейцарии на обучении сыроваренному делу, писал домой: «Прошу денег мне больше не посылать, а Васе денег не жалейте. Я думаю, что не за горами то время, когда он удивит своими работами и не только Вас, но и широкую публику... »
«Вася» – не кто иной, как младший брат Николая Верещагина. Знаменитый живописец, который тогда был лишь в начале славных дел и, обучаясь в Париже, выкроил несколько дней, чтобы навестить брата. Василий тоже отправил домой письмо: «В Женеве был я у Николая. Отец! Прошу тебя, подкинь ему деньжат! Ты уж лучше мне не присылай. А Кольке не жалей – я теперь вижу, что он сделает великое дело!»
Судя по всему, родители распорядились по справедливости – пройдёт какое-то время, и оба брата прославят свою фамилию, а заодно и Россию. Младший – маслом на холсте, старший – маслом на столе.
Но младшему было, как ни странно, легче. Художество – дело особое, склонность к нему проявляется вместе с явными способностями, и результат виден сразу. А вот интерес к сельскому хозяйству может обернуться крахом. Ведь нужны ещё и способности вести дела на земле. Хуже всего то, что это становится ясно, только когда считаешь убытки...
А ещё тяжелее, когда нет возможности толком проверить свои навыки в учебных условиях. Василий Верещагин огорчался за старшего брата: «Его тянуло к университету, к хозяйству, к рабочим артелям, а не к морским наукам, бурям, чинам, крестам, звёздам». Но в том-то и проблема, что родители определили обоих братьев в Морской кадетский корпус. И если младший мог упражняться с карандашом и бумагой и в море, то у старшего с коровами и пастбищами такой номер не прошёл бы.
И тем не менее 6 лет в Морском корпусе и 5 лет военно-морской карьеры всё-таки не прошли даром. По иронии судьбы они оказались, быть может, более полезны, чем даже профильное обучение, оформленное по совместительству. Но обо всём по порядку.
В 1859 году мичману Верещагину было разрешено стать вольнослушателем естественного факультета Санкт-Петербургского университета: «Здесь я посещал лекции профессора Советова и в его горячей проповеди о травосеянии видел одну из лучших гарантий для обеспечения нашего скотоводства кормовыми средствами».
Теория – это очень хорошо. А уж если она подтверждается практикой – вдвойне. Именно на это напирал современник Верещагина, агроном и публицист Михаил Неручев: «Артельное сыроварение оказало услугу хозяйству; вместо непродуктивных объяснений пользы выгонов и лугов, непонятной и не для одних крестьян, – оно ясно доказало практическим способом, что в этом улучшении лежит прямая выгода».
Здесь опущен важный момент. Доказать что-либо «практическим способом» можно было созданием не одной артели, но целой сети. В Отроковичах Верещагину поверили. А в других местах не стремились. Так, в селе Видогощи трижды подписывали и трижды разрывали договор с Верещагиным. Вдруг это фармазонщик и выжига, который спит и видит, как надуть мужика?
Флотское братство
Однако в мае 1868 года село Видогощи посетил великий князь Алексей Александрович. На глазах у селян сын императора Александра II приветствовал Николая Верещагина, посетил его сыроварню и дал 250 рублей «для покупки дойного скота и других, способствующих к развитию сыроварни, предметов». И вчерашний «выжига» в глазах мужиков превратился чуть ли не в «царёва свояка», а слухи об этом пошли не только по Тверской земле. И уже в 1869-м основанные Верещагиным артельные сыроварни работали в Тверской, Ярославской, Новгородской, Вологодской и Псковской губерниях.
Ларчик открывался просто. Императорского сына сопровождал его воспитатель Константин Посьет. Который по совместительству был вице-адмиралом и которому брат императора, генерал-адмирал Константин Николаевич, рекомендовал заглянуть к Верещагину – статьи этого мичмана в «Морском сборнике» когда-то произвели на него большое впечатление.
С формальной точки зрения это кумовство – штука скверная. Но в этом случае кумовства не было. А были флотское братство и установка «своих не бросаем». Личной выгоды Николай Верещагин не преследовал точно. Конечно, он задействовал свой уникальный ресурс. Посьет в скором времени стал министром путей сообщения и продавил ходатайство Верещагина «Об улучшении провоза по железным дорогам продуктов, подверженных быстрой порче». Посьет же рекомендовал Верещагина министру государственных имуществ Александру Зелёному (тоже выпускнику Морского кадетского корпуса), в ведении которого находились земледелие и сельская промышленность. До 1897 года через руки Верещагина прошло 780 тысяч рублей – 80% всех ассигнований Министерства государственных имуществ на развитие новой отрасли маслоделия и сыроварения. Но именно что «прошло через руки», а не «осело в карманах».
Да и легко Николаю Васильевичу не было: приходилось бороться ещё и с косностью учёных. Например, с Александром Миддендорфом, который, будучи академиком, считал маслоделие и сыроварение блажью. По его мнению, русских коров надо было пустить под нож, а вместо них завезти заграничных. И это – о ярославской породе, молоко которой входит в топ-3 по маслопригодности наряду с молоком коров айрширской и джерсейской пород! Между прочим, открыл нашу «ярославку» тоже Верещагин, когда подыскивал природные и племенные ресурсы для производства того, что сейчас называют вологодским маслом...
Дороже золота
Николай Верещагин за 3 года до смерти написал императору Николаю II: «Когда я начал свои работы в 1865-м, мы производили одно топлёное масло... Мне пришлось: 1) приучить обрабатывать молоко сообща; 2) снабдить надлежащей посудой; 3) ввести у нас выработку всех сортов масла и сыров; 4) организовать их сбыт на внутренних рынках и за границей; 5) ввести контроль и определение качества молока; 6) доказать пригодность русской молочной коровы для переработки усиленных кормов и оплату ею этих кормов и улучшения в уходе; 7) широко распространить все добытые знания в России». Уже в 1913-м экспорт продуктов новой отрасли, созданной Николаем Васильевичем, принёс в казну России вдвое больше, чем продажа золота.