Оруженосец. 105 лет со дня рождения Евгения Бабича
Хоккейная карьера Евгения Бабича началась в 25 лет – могла начаться раньше, но, во-первых, раньше была война, а во-вторых, еще не было хоккея – того хоккея, который в 1946-м в СССР назвали канадским. Но это название продержалось недолго, чему способствовал и первопроходец Евгений Бабич, который на десять с лишним лет стал одной из самых ярких фигур новой игры. Роль эта оказалась ему по плечу – жаль только, что рассказать о ней он как-то не успел, резко оказавшись в тени вначале 70-х, да если бы только в тени…
Ну, здесь ничего из рук вон выходящего нет – это только в представлении мало сведущих в истории отечественного хоккея людей хоккей советских времен представлял собой рай с небожителями, которых разве что на руках не носили. На руках, впрочем, носили, но строго до окончания игровой карьеры, по ходу которой даже звезды не особо шиковали, а уж после устроиться в новой жизни получалось далеко не у всех. Не сказать, что Евгений Макарович совсем уж потерялся после хоккея, к депрессии в начале 70-х привел, скорее всего, комплекс причин, но так или иначе уже больше полувека прошло с тех пор, как один из пионеров отечественного хоккея с шайбой добровольно покинул этот свет, едва перешагнув порог своего 50-летия. И некому – ну, почти некому сказать про него: «Вот Женька Бабич был – игрочище! И душа-человек, не зря его Макарычем по отчеству, а еще Нуждой называли – каждому готов был помочь! Таких больше нет…». По поводу прозвища есть и другая версия, но мы будем придерживаться этой, более оптимистической.
«Макарычем» он стал к концу 40-х, когда они с Бобровым феерили в ЦДКА. Логично было бы сразу назвать и Анатолия Тарасова, который занял место в центре их звена перед вторым после стартового сезоном (а пришел Тарасов из сталинского ВВС, в котором, как посчитал сиятельный патрон, не справился с ролью играющего старшего тренера). Форвард Анатолий Владимирович был по меньшей мере незаурядный, как тренер очень амбициозный, поэтому роль подносчика снарядов для гения его не очень устраивала, но это проявилось не сразу. В сезоне 1947-1948 троица наколотила в ворота соперников 97 шайб, на долю остальных армейцев пришлось всего 11, а по звену расклад был такой: Бобров – 52 гола в 18 матчах (!), Тарасов – 23, Бабич – 22, такого быть не может, но ведь было!
Лидер тем не менее если и оставался доволен, то только Бабичем. Женя о своих голах не переживал, его роль оруженосца полностью устраивала – и не потому, что не верил в свои силы, а потому, что очень верил в Боброва, и принимал его безусловное лидерство как должное. А Тарасов мало того, что мыслил и действовал медленнее, чем хотелось Всеволоду Михайловичу – ему казалось, что игра «на Боброва» обедняет тактический рисунок команды, и не дает полноценно раскрываться партнерам. Доля истины в этом, конечно, имелась но, если играть с гением, то приходится под него подстраиваться. Или не подстраиваться – это каждый решает сам.
Понятно, что патрон «летчиков» Василий Сталин сделал все, чтобы лучшая связка отечественного хоккея оказалась в его команде – естественно, без Тарасова, тем более что Анатолий Владимирович уже тогда проявлял излишнюю, по мнению хозяина, самостоятельность, а Всеволод Михайлович, как опять же считал хозяин, и без старшего тренера обойдется. В этом переплетении заключалась грандиозная пролонгированная интрига, оказавшая влияние на все дальнейшее развитие советского хоккея, которому на тот момент было три года с небольшим.
Боброву в конце концов надоели лидерские амбиции и тренерские новации Тарасова, и сезон 1949-1950 он должен был уже начать в ВВС. Бабич хотел сразу уйти вслед за ведущим, но все шло к тому, что сезон он все же закончит в ЦДКА. Как бы то ни было, Анатолий Тарасов понимал, что остается без выдающихся партнеров - этого он им уже простить не сможет. В ВВС звено должно было обрести законченный статус первого легендарного уже с челябинцем Виктором Шуваловым в центре – и это случилось, потому что в январе 1950-го смерть всех их пощадила: Бобров или опоздал на рейс в Челябинск, или просто не успел оформить переход; Шувалов недавно покинул челябинский «Дзержинец», и Сталин-младший решил суровых уральских болельщиков не раздражать, а Бабич еще играл за ЦДКА. Всех троих и не оказалось на «Дугласе», разбившемся под Свердловском (Челябинск не принимал) при метельной посадке в Кольцово 5 января.
…Немногие сохранившиеся кадры кинохроники мало дают понять, как играла тройка Боброва. Номинально, конечно же, тройка Шувалова, но Виктор Григорьевич не возражал против «бобровской». Гениальность Боброва не оспаривал ни один человек, даже Тарасов. Все, что требовалось от партнеров – это подстраховать, выполнить черновую работу, подыграть, но не все так просто. Знаменитое «ха!» на выдохе («шайбу – мне!») меньше всего относилось к Бабичу, потому что Евгений Макарович Боброва чувствовал, не видя и не слыша, и находил его своими потрясающими передачами всегда и всюду.
Он и сам снайпером был отменным, но ассистентом вообще превосходным - самой большой радостью для него был не свой гол, а голевой пас. Боброва он боготворил, но и Виктору Шувалову как голеадору номер два немало результативных передач от Бабича доставалось. Одна из них по сути решила судьбу первого чемпионства сборной СССР в Стокгольме-1954. Виртуозного в ней ничего не было, кроме судьбоносности – в предпоследней игре в метель уступали хозяевам 0:1, и уже ближе к концу Бабич выковырял шайбу из-под снега, набросил на пятачок, и Шувалов проткнул ее в ворота. После чего оставалось обыграть канадцев, что великий Бобров с компанией сенсационно и сделали.
У Евгения Бабича на счету была еще одна памятная шайба – первая олимпийская в истории отечественного хоккея, на турнире 1956-го года в Италии. Опять же играли со шведами, уступали 0:1, Бабич и сравнял, и забросил вторую, оказавшуюся победной. Вообще официальный международный старт советского хоккея совпал с последними годами его карьеры – так распорядилась судьба и его, и его великого друга. Олимпийским чемпионом Бабич стал в 35 лет – а он еще сыграл на московском «серебряном» чемпионате мира в 1957-м. Первый домашний чемпионат должен был стать золотым, но Шувалова не включили в состав по причине «снижения показателей», на Боброве из-за травм живого места не было, они с Бабичем почти доковыляли до финиша, но на решающий матч со шведами на лед уже не смогли выйти.
Грех жаловаться – десять полноценных сезонов в хоккее провел, да каких сезонов – стартовых, первых, заложивших фундамент под все здание советского хоккея! За «летчиков» они рвали всех, а на свой пик «Макарыч» вышел в последнем сезоне клуба, когда в отсутствие травмированного «антигероя» Олимпийского футбольного турнира-1952 в Хельсинки Всеволода Боброва именно Евгений Бабич в роли играющего старшего тренера привел команду к третьему, и последнему, золоту.
Вся короткая, но славная международная карьера была еще впереди.
…Считается, что в хоккей с мячом Женя Бабич играл не хуже, чем в хоккей с шайбой – вообще игровиком он был с детства, с московского двора. И родители были неплохими спортсменами, и старший брат Коля играл в бенди замечательно, как и сестра Надя, много лет выступавшая за легендарную женскую команду «Буревестник». В «Буревестнике» и Женя Бабич начинал, но вся его дальнейшая карьера, начиная с 1941 года – чисто армейская, с паузой на военные годы в Горьковском военном училище, где он был и курсантом, и преподавателем.
С ЦСКА в 1945-м и 1946-м он дважды брал Кубок СССР в хоккее с мячом, а еще ухитрился стать чемпионом СССР в знаменитой футбольной «команде лейтенантов». До бобровских футбольных подвигов Бабичу было, конечно, далеко, но с десяток матчей за ЦДКА он провел, ухитрившись даже забить, и не какому-нибудь аутсайдеру, а самому тбилисскому «Динамо» под занавес первого круга чемпионата СССР 1946 года. Видевшие этот гол его запомнили – обыграв соперника, ворвался в штрафную по кратчайшему пути к воротам, куда и влетел вслед за мячом – преследователи там оказались уже после. Между прочим, в команду его привлек сам Борис Аркадьев, нимало не предполагавший, что удачливый новобранец изменит футболу ради какой-то новой игры. В которую увлек Бабича Всеволод Бобров – они уже успели сыграться в хоккее с мячом.
Катание Бабича называли легким, передачи – виртуозными, прорывы – лихими. Да что пересказывать, лучше дать слово Анатолию Тарасову, который при всех непростых отношениях с Бобровым (а соответственно и с Бабичем) писал так: «Бабич как никто другой в те годы владел искусством тонкого паса. Гордился, когда выкладывал шайбу на клюшку своему самому дорогому другу Всеволоду». А вот как вспоминал партнера сам Всеволод Михайлович: «Бабич был истинным чемпионом трудолюбия, фанатиком среди фанатиков. Он – мыслитель, законодатель мод в нашей тройке, автор многих творческих открытий».
Насчет открытий - чистая правда. Может, где-то что-то Бабич, как и другие, что-то подсматривал – в тех же знаменитых товарищеских матчах 1948-го года с чехословацким ЛТЦ. Но в основном креативил, как бы сейчас сказали, сам. Трюк с оставлением шайбы партнеру он сначала «сконструировал» в голове – и тут же позвонил Боброву поделиться открытием. Полагаю, Всеволод Михайлович, который гением был органичным, не сильно обрадовался ночному звонку, но открытие друга оценил в полной мере, когда стал забрасывать шайбы еще и после такой комбинации. Вот почему его словам о «мыслителе» можно полностью доверять. Вот и Тарасов о том же: «Звено из трех Бобровых невозможно, а из трех Бабичей тройка получилась бы очень сильная». Отдавал должное партнеру, конечно, и Виктор Шувалов: «Он всегда говорил, что один-единственный финт не прокормит. Постоянно что-то придумывал, отрабатывал очередное открытие на тренировках, а потом уже нас с Бобровым подключал».
Человек он был открытый и добрый. Не случайно пацаны, жившие поблизости от «цээсковского» дома на 2-й Песчаной, «дядю Женю» просто обожали – потому что многократный чемпион страны и чемпион мира, когда выдавался свободным час-другой, мог до самозабвения гонять с ними шайбу во дворе. Таким больше никто, наверное, не мог похвастаться.
И вообще Бабича считали везунчиком. Из его поколения мало кто уцелел - почти всех повыбила война. Вот он и играл за тех парней, кто с войны не вернулся, и выложился по полной. И Военный институт физкультуры закончил, и до подполковника дослужился, и наградами не был обделен, и дружбой, и любовью, и материальными благами, вполне пристойными по тем временам. А то, что не все получилось, как ему хотелось – так у каждого своя стезя, и свой выбор.
В ЦСКА в хоккее с мячом – не сложилось. В ЦСКА в хоккее с шайбой старшим тренером задержался на полгода. В ленинградском СКА проработал чуть дольше. Дольше всего как тренер поработал в «Форвертсе» в ГДР, но Бабича-тренера помнит и Омск. А без хоккея, на скромной инструкторской должности в организации под названием «Союзспортобеспечение» было Евгению Макаровичу, наверное, невесело. Друзья и знакомые говорили, что в последние годы нервы его сильно подводили.
Про то, что толкнуло великого хоккеиста летом 1972-го на роковой шаг, не нам судить. Дело личное, семейное, его и близких трагедия, о возможности которой он несколько раз в этот день проговаривался – но кто мог поверить в то, что с виду благополучный человек решится на такой шаг?
Бобров как гений состоялся бы, наверное, при любом партнере. Но лучше, чем Бабич, у него оруженосца не было.
Досье
Евгений Макарович БАБИЧ
7.01.1921, Москва – 11.06.1972, Москва.
Награжден орденами Красной Звезды (1956), Трудового Красного Знамени (1957). В Зал славы отечественного хоккея введен в 2004 году.
Карьера игрока. 1946-1950 – ЦДКА, 1950-1953 – ВВС МВО, 1953-1957 – ЦДСА/ЦСК МО.
В чемпионатах СССР – 170 матчей, 143 гола. В сборной СССР 1953-1957: 93 игры, 67 заброшенных шайб. На чемпионатах мира и Олимпийских играх - 26 матчей, 6 голов и 13 передач.
Достижения. Олимпийский чемпион 1956. Чемпион мира 1954, 1956, серебряный призер 1955, 1957. Победитель Всемирных зимних студенческих игр 1953.
Чемпион СССР 1948, 1949, 1950, 1951, 1952, 1953, 1955, 1956, серебряный призер 1947, 1954, 1957. Обладатель Кубка СССР 1952, 1954, 1955,1956, финалист 1951.
Тренерская карьера. 1952-1953 – ВВС МВО (играющий старший тренер), 1957-1959 – ЦСКА (хоккей с мячом), 1961 - ЦСКА, 1962-1963 – СКА (Ленинград), 1964-1966 – «Форвертс» (Криммичау, ГДР), 1969-1970 – «Каучук» (Омск).
Достижения. Чемпион СССР 1953.