Заметки на полях. С писем Энгельгардта из деревни началась русская агрохимия
155 лет назад, в конце января 1871 года, император Александр II распорядился судьбой Александра Энгельгардта: «Воспретить педагогическую деятельность и учредить за ним полицейский надзор. Удалить из Петербурга и предоставить место жительства внутри империи, за исключением столиц, столичных городов и губерний, где находятся университеты».
Должности декана Санкт-Петербургского земледельческого института он лишился ещё раньше — через несколько дней после ареста, состоявшегося в ночь на 1 декабря 1870 года. Резолюция императора означала окончательный запрет на профессию.
Реалити-шоу XIX века
Однако по факту вышло наоборот. Именно с момента, как бывший профессор вынужденно отправился в своё имение Батищево, что на Смоленщине, и начинается настоящая карьера Александра Энгельгардта. В Земледельческом институте, где он до того преподавал, насчитывалось от силы 100 студентов. А его «Письма из деревни», издававшиеся с 1872 по 1887 год, знала вся читающая Россия. В своём влиянии на общество Александр Энгельгардт был равен Льву Толстому. Во всяком случае, по мнению людей практического склада. В «Письмах» он делился своими научно-практическими изысканиями в области агрохимии, агротехники и ведения хозяйства. Применение фосфоритных удобрений и сидерация, то есть запахивание зелёной массы растений для обогащения почвы азотом, введение многопольного севооборота с травосеянием — всё это было не просто описано, но и опробовано им в полевых условиях.
И Россия сразу оказалась вовлечена в своего рода реалити-шоу грандиозного масштаба. С той только разницей, что его предметом было не подглядывание за «офисным планктоном» с помощью телекамер, а честная демонстрация того, что происходит в русской деревне прямо сейчас, плюс практические рекомендации, как это «сейчас» изменить к лучшему. Публицист Сергей Терпигорев вспоминал о появлении первого «Письма»: «Ждали следующего письма из деревни, но дождались его только в следующем году. С тех пор в одной из последних книжек "Отечественных записок" каждого года являлось письмо из деревни, с которого обыкновенно и начиналось чтение этой книжки-журнала...»
Удивительнее всего здесь то, что ни этот арест, ни эти «Письма из деревни» не были первыми. Создаётся впечатление, что мироздание, избрав своим орудием императора Александра II и действуя по шаблону, сделало всё, чтобы Энгельгардт исполнил истинное земное предназначение, став одним из основоположников отечественной агрохимии.
Гримасы мироздания
Потому что изначально никакого «человека земли» не было. А был курсант Михайловского артиллерийского училища, увлекавшийся физико-химическими свойствами металлов. Что привело к интересным результатам. Выпуск Энгельгардта из училища пришёлся на 1853 год — начало Крымской войны 1853–1856 годов. Сначала его записали в конную артиллерию, но, присмотревшись, поняли, что в качестве инженера молодой офицер гораздо полезнее. И да, пушки, отлитые под руководством Энгельгардта для обороны Севастополя, признали самыми лучшими. Потом были командировки на Урал по части геологии иметаллургии, чуть позже Энгельгардт основал первый в России «Химический журнал».
Но в 1861 году прозвенел первый звоночек. Офицер Энгельгардт оказался замешан в студенческих волнениях. Что повлекло за собой арест и гауптвахту — это решение вынес лично император Александр II. После такого дальнейшая военная карьера уже не могла быть успешной. Но оставалась научная. Очень кстати пришёлся и летний отпуск 1863 года, проведённый у родных в селе. Его итогом и стали первые «Письма из деревни» — четыре очерка, вышедших в «Санкт-Петербургских ведомостях». Любопытно, что тогдашний Энгельгардт, ознакомившийся с сельской жизнью по верхам, полон энтузиазма: «Для крестьян будет выгодно, чтобы явились предприимчивые и честные люди с научными сведениями. И такие люди непременно явятся; откуда — не знаю».
В 1866 году Энгельгардт приступил к изучению отечественных источников фосфоритов и обнаружил, что эти полезные ископаемые в наших залежах, во-первых, отменного качества, а во-вторых, их просто навалом. Осталось лишь наладить добычу, обработку да разработать свою теорию минеральных удобрений... И всё это уже стало потихоньку претворяться в жизнь — благодаря деятельности Энгельгардта были не только открыты месторождения фосфоритов, но и начали работу первые заводы по размолу фосфоритной муки — это произошло в 1868–1869 годах.
Книжки и шишки
Однако в планах мироздания Энгельгардт-теоретик, судя по всему, был лишним. И тогда был проведён второй раунд мероприятий — очередной арест, повлёкший за собой очередные «Письма из деревни». В 1863 году Энгельгардт ещё укладывался в формулу одного из героев Максима Горького: «Барин учится по книжкам, а я — по шишкам». Начиная с 1871 года — уже нет. К книжкам добавились те самые шишки. Это в условиях опытной станции можно отводить глаза начальству: мол, отрицательный результат — тоже результат. В деревне такой номер не пройдёт: «Крестьяне относятся очень недоверчиво к разным агрономическим затеям, но и то сказать, что нельзя иначе относиться — столько уже они видели неудач, ошибок, а главное, легкомысленности». Над Энгельгардтом поначалу смеялись. А потом пришёл черёд смеяться самому Энгельгардту. Начав применять минеральные удобрения, он снова услышал, что такое дело не пойдёт, но теперь реагировал на него так: «Отчего же не пойдёт? Помнишь, когда я приехал сюда и задумал сеять лён, ты сам говорил мне, что здесь лён не будет родиться? А теперь льном торгуешь! Неучи, а думаете про себя много». И мужиков проняло.
«Великая будущность»
Проняло не только мужиков. В Батищево, где Энгельгардт доказал свою правоту насчёт многопольного севооборота в сочетании с минеральными удобрениями, неоднократно приезжал основатель школы научного почвоведения Василий Докучаев, предсказавший опытам Александра Николаевича «великую будущность». Приезжал в Батищево и основатель школы агрономического почвоведения Павел Костычев. Свою научную карьеру с командировки на Смоленщину для изучения применения фосфоритных удобрений начинал великий учёный Владимир Вернадский, создатель науки биогеохимии, который читал «Письма из деревни», ещё будучи гимназистом... Словом, арест Энгельгардта и его ссылку в деревню иначе как промыслительными назвать нельзя — по сути, с этого начался новый этап развития отечественного сельского хозяйства как такового.