Россия потеряла сотни миллиардов на нефти: Что дальше?
Несмотря на попытки опровержения со стороны США, Ормузский пролив, похоже, был всё-таки перекрыт. Всё это может спровоцировать резкий скачок цен на нефть и временно облегчить положение российского бюджета. И цена на нефть действительно начала серьёзно расти. Но, предупреждают эксперты, всё это может дать "плюс" в краткосрочной перспективе – рассчитывать на внешний кризис как источник стабильности доходов, нельзя не при каких обстоятельствах. Эксперты предупреждают, Россия потеряла сотни миллиардов на нефти. А что делать дальше?
Ормузский пролив является одной из главных энергетических артерий всей мировой экономики, на который приходится не менее 20% всех мировых поставок нефти (до 20 млн баррелей в сутки). Причём экспорт идёт сразу из Саудовской Аравии, Ирака, Кувейта, ОАЭ, Катара, частично Ирана. Кроме того, значительные объёмы сжиженного природного газа, прежде всего катарского СПГ, а это около пятой части мирового рынка.
Ормуз – это энергетическая артерия мировой экономики. Альтернативные маршруты существуют, но их пропускная способность ограниченна. Да, часть саудовской нефти может быть перенаправлена по трубопроводу East-West к Красному морю, у ОАЭ есть обходной маршрут к порту Фуджейра, однако совокупная пропускная способность этих каналов существенно ниже морского транзита через Ормуз,
- пишет обозреватель Царьграда Константин Двинский.
Если блокада продлиться достаточно долго (по данным СМИ, согласно самым оптимистичным подсчётам, сейчас заблокировано порядка 150 судов), мировое предложение нефти физически продолжит сокращаться на миллионы баррелей в сутки. Очевидно, что такой шок неминуемо отражается на котировках.
На утро 3 марта Brent торгуется у $79,9 (+2,7%), WTI — $72,8 (+2,2%) . СПГ подскочил на 45% . Глава РФПИ Дмитриев прогнозирует: нефть уйдёт выше $100, газ вырастет вдвое. Мосбиржа открылась немного с иными показателями: Нефть Brent на 10:10 мск – $80,8 за барр. (+$1,8), индекс Мосбиржи – 2 840 (+0,2%), индекс РТС – 1 159 (+0,2%).
Важно понимать, что первая реакция носит больше спекулятивный характер. Рынок всегда закладывает риск с запасом. Фонды и трейдеры начнут агрессивно наращивать длинные позиции. Рост на 20-40% в краткосрочном горизонте – вполне реалистичный сценарий. Теоретически Brent может уйти к 90-100 долларам и выше. Но принципиальный вопрос, где цена закрепится после первой волны паники. Если введённая блокада Ормузского пролива краткосрочная, часть роста будет быстро отыграна обратно. Если же ситуация затянется, рынок сформирует новый устойчивый диапазон,
- отмечает эксперт.
Для России и нашей экономики рост мировых цен на нефть – логично, благоприятный фактор. Хотя нефтегазовые доходы формируют сейчас только 20-22% бюджета, а не 50%, как раньше, зависимость от энергетической конъюнктуры всё равно сохраняется высокой.
Особенно сейчас, когда у казны имеются по-настоящему большие проблемы. Ситуация пока ещё не критичная, но при нынешних вводных таковой она может стать в любой момент. Например, в январе нефтегазовые доходы бюджета рухнули на 50% год к году и составили 393 млрд рублей. Такого не было с пандемийных времён.
Осенью 2025 года были введены новые западные санкции. Скидка на нашу нефть по отношению к эталонным сортам Brent и Dubai увеличилась до 25-30 долларов. Раньше после новых рестрикций дисконт быстро возвращался к традиционным 10-12 долларам, буквально в течение нескольких месяцев. Но сейчас мы имеем обратную ситуацию: скидка не сокращается, а увеличивается и достигла максимальных с весны 2022 года значений.
На это повлияло в том числе снижение объёмов поставок в Индию, на которую всячески давил Трамп. Ранее Нью-Дели закупал порядка 1,8 млн баррелей в сутки. В январе-феврале этот показатель упал до 1,1-1,2 млн. В марте этот показатель, вероятно, станет ниже и опустится до 600-800 тысяч.
Буквально несколько дней назад глава Минфина Антон Силуанов объявил о грядущем пересмотре бюджетного правила. Его суть заключается в определении цены отсечения по Urals, ниже которого выпадающие нефтегазовые доходы казны компенсируются сбережениями из Фонда национального благосостояния. Однако сейчас из ФНБ тратится по 200-250 млрд рублей в месяц. Это очень много, и при сохранении темпов "кубышка" будет исчерпана за год-полтора:
Даже если перекрытие Ормузского пролива поднимет цену на Brent до трёхзначных цифр, отказываться от пересмотра бюджетного правила нельзя. Во-первых, спекулятивная составляющая может быстро сойти на нет. Во-вторых, дисконт Urals может не просто сохраниться, но и увеличиться дальше. Рост Brent на 30 долларов не означает автоматического роста Urals на те же 30. Санкционные ограничения и логистика никуда не исчезают. Финансовая политика не может строиться на надежде на благоприятную внешнюю конъюнктуру. Бюджет должен быть устойчив при консервативной цене на нефть, а не зависеть от экстремальных сценариев. Это вопрос системного подхода.