Проживая рядом с коренными народами, сибирячки перенимали у них привычки, которые шокировали жительниц Центральной России. Сибирячки курили и пили крепкий чай не меньше, чем мужчины. Впрочем, характер, манера поведения, внешность – всё в женщинах Сибири вызывало противоречивые эмоции: от недоумения и зависти до неприятия и осуждения.
Как пишет С. Батуренко в статье «Развитие феминистских идей в рамках географического направления русской социологии 19 – начала 20 вв.», все сибирячки были немного колдуньями – «вещими девами», «лихими бабами-ведуньями», «ягами бабами-ведьмами». Все они знали заговоры, умели ворожить, были искусными травницами. Исследователь уверен, что ведунство сибирячек – эффективный психологический инструмент, при помощи которого они веками боролись за личную свободу и независимость.
Не секрет, что многие сибирячки – изначально пленницы, были вынуждены жить по законам мужа-сожителя – не всегда заботливого и справедливого. Вот какое описание типичной сибирячки 17-18 столетия дает в историческом очерке 1867 года Н. Ядринцев. В обществе женщины всегда находятся отдельно. Посторонние мужчины не могут с ними заговорить, чтобы не навлечь гнева или подозрений ее «властителя». «Изукрашенная жемчугами и бриллиантами», она, как «покорная прислужница» и «безмолвная раба», трепещет перед своим господином, не желая вызвать в нем ревность. Подобное положение было близко русским крестьянкам, но у большинства из них не было «тайного оружия» сибирячек – колдовства.
Ведунство, кстати, срабатывало без осечек – сибиряки хоть и не признавались, но в душе побаивались собственных жен. Не дай Бог прогневить благоверную: в лучшем случае найдешь в супе мышиный хвост или куриный глаз, в худшем – недели три промаешься с животом. Была и еще одна причина уважать жён. Сибирячки прекрасно владели огнестрельным и холодным оружием, без промаха стреляли из ружья и лука – эти навыки они приобретали с малолетства, подолгу оставаясь без ушедших на промысел мужчин.
Выдающий русский этнограф Афанасий Щапов писал, что у сибирячек – свой собственный идеал красоты, который женщины центральной России сочли бы сомнительным. Большинство крестьянок центральной России не стало бы заглядываться на низкорослого и коренастого парня, смуглого и темноволосого, с раскосыми глазами а-ля Тамерлан. А вот сибирячки такого кавалера посчитали бы «каримым» – то есть красивым. Напротив, привычные в центральной России эталоны мужской красоты – статный, высокий, светловолосый, румянощекий – сибирячки бы не признали. Как писал А.Щапов, все «русаки» для сибирячек – слишком уж «моганые», то есть поганые, некрасивые.
Женщины центральной части России почти не имели шансов повторно выйти замуж после вдовства, имея детей от первого брака или достигнув 30-летнего возраста. Понятно, что они с черной завистью смотрели на сибирячек, которые без труда находили мужей в любом возрасте и с любым «багажом». А всё потому, что в Сибири ощущалась острая нехватка женского пола. По статистике этнографа Ю. Аргудяевой, в 1846 году в Тобольске на 9300 мужчин приходилось всего 7500 женщин, в Томске в 1880 году – на 18 тысяч женихов сего 15,5 тысяч невест.
Путешествовавший по Западной Сибири И. Белов в 1852 году нашел сибирячек «очень бледными», что неудивительно – лето длиной в месяц не слишком способствует загару. Его современник, сибирский этнограф Н.Абрамов, в статье для Тобольских губернских ведомостей в 1864 году писал, что хотя «девицы и молодые женщины в Сибири румяны, белолицы и красивы», но при этом «слегка толстоваты». Эта физиологическая особенность также вполне объяснима – лишний жирок помогал переносить суровые климатические условия с сильными морозами и затяжной зимой. Путешествовавший по Сахалину А.Чехов едко подмечал, что сибирячки «холодны и не колоритны», и со ссылкой на цитату одного из старожилов писал, что все они «жестки на ощупь». Но чем действительно сибирячки шокировали окружающих, так это железными зубами, которые появлялись у многих в молодом возрасте из-за нехватки солнца и однообразного рациона.
В Статистических обозрениях, публиковавшихся в середине 19 века, многие исследователи отмечали, что благосостоянию сибирячек можно было позавидовать. Большинство из них «обзавелись самоваром» и хорошей посудой, хранят в буфете ножи и вилки, на ноги обувают привозные сапожки, а на голову повязывают шелковый платок. Корреспондент Русского географического общества Ф. Бузолин отмечал общее пристрастие сибирячек к щегольству. А вот умению и желанию сплетничать жительницы центральной России точно бы не удивились – и сами были мастерицы.
В статье «Ценностные ориентации в культуре западносибирского предпринимательства 2-й половины 19 века», Ю.Беспалова отмечает, что сибирячки были более энергичными, предприимчивыми и активными. Может, многие женщины центральной России и обладали предпринимательской жилкой, вот только проявить себя шансов у них почти не было. Сибирячки были более независимы имущественно, а некоторые умудрялись наравне с мужьями вступать в купеческие гильдии, выправлять свидетельство и торговать от своего имени. Находилось немало примеров, когда мужья-сибиряки оставляли имущество не взрослым сыновьям, а жене, будучи уверенными – она-то уж состояние не прокутит и семью по миру не пустит.
Так, в 1894 году бийская купчиха Елена Морозова, будучи абсолютно неграмотной, в 62-летнем возрасте унаследовала от мужа торговое предприятие, которое за 14 лет из традиционной торговой компании превратила в многоотраслевой холдинг с производственными предприятиями. Она не только многократно увеличила семейный капитал. Ее новаторский подход в ведении бизнеса был оценен на самом верху. Император Николай Второй наградил ее медалью «За усердие», а великая княжна Мария Павловна – золотым браслетом с бриллиантом и сапфиром.