Традиционалист Кормухин предложил запретить фильмы ужасов в России 

Особое возмущение у политика вызывают картины, где убийство другого человека показано как нечто нормальное, почти само собой разумеющееся.

Сценарии фильмов ужасов строятся на том, что убийство превращается в привычный, почти будничный элемент зрелища, и именно это, по мнению Андрея Кормухина, делает их опасными для общества. Председатель партии традиционалистов России «За семью!» в беседе с «Абзацем» заявил, что подобный контент негативно сказывается на «здоровье общества» и потому должен быть запрещён к показу и распространению в стране. Кормухин напоминает, что в России тема смерти традиционно воспринимается как сакральная. С его точки зрения, демонстрация человеческой жизни и гибели в той форме, в которой это подаётся в жанре хоррора, для нашей культурной среды неприемлема. Убийство, выставленное в качестве основы сюжета, разрушает уважительное отношение к смерти. «Десакрализация убийства» и нормализация насилия Особое возмущение у политика вызывают картины, где убийство другого человека показано как нечто нормальное, почти само собой разумеющееся. Такие ленты, уверен он, пагубно воздействуют на сознание граждан и создают иллюзию, что лишение жизни — допустимый вариант поведения. «Была бы моя воля, я бы запретил [показ таких фильмов], потому что все они строятся на десакрализации убийства, делают этот процесс нормальным, легализуют уголовное преступление», — подчёркивает Кормухин. В его логике хорроры не просто эксплуатируют тему насилия, а фактически размывают грань между грехом и развлечением, подавая преступление как элемент жанра. Где смерть «допустима», а где — нет Политик проводит чёткую линию между фильмами о войне и фильмами ужасов. В военном кино, по его мнению, гибель людей «обусловлена естественными причинами» — то есть показана в контексте исторических событий, боевых действий, трагедий, но не ради эффектной жестокости. Совсем иначе он относится к историям, где убийства совершают маньяки, «моральные, духовные извращенцы» или вымышленные чудовища. Это, как он выражается, «совсем другая изнанка смерти». Такая подача выхолащивает её сакральный смысл, превращая смерть в аттракцион. Кормухин убеждён: чем меньше в публичном пространстве будет присутствовать тема «нормальности» подобных фильмов, тем здоровее станет общество — в том числе с точки зрения демографической ситуации. Ужастики, страхи и демография Отдельный акцент спикер делает на связи фильмов ужасов с демографическими настроениями. Он утверждает, что легализация и широкое распространение хорроров лишают россиян желания рожать детей. На его взгляд, когда массовая культура постоянно транслирует образы насилия, ужаса и безысходности, это подтачивает веру людей в будущее и снижает готовность заводить семью. Кормухин добавляет, что в погоне за большими бюджетами и кассовыми сборами деятели искусства сознательно наращивают градус жестокости на экране. Каждый новый фильм старается быть «страшнее» предыдущего, из‑за чего в информационном поле становится больше пугающих сцен и сюжетов. В результате, считает политик, страхи в обществе лишь множатся, а внутреннее напряжение растёт. В поддержку своей позиции Кормухин ссылается на выводы экспертов‑криминалистов. По их данным, преступники всё чаще вдохновляются фильмами ужасов, перенимая оттуда модели поведения. Один из последних резонансных случаев — история так называемого богородского маньяка. Следствие установило, что этот мужчина испытывал особый трепет к ужастикам про серийных убийц. Он ассоциировал себя с главным злодеем американской кинокартины «Хеллоуин» Майклом Майерсом и хотел применять методы расправы, показанные на экране. Для Кормухина такой пример — наглядная иллюстрация того, как вымышленные образы из хорроров могут трансформироваться в реальные преступления.