«Поверь мне, вам за меня стыдно не будет. Я умру, как человек, а не как вот эти насекомые»: заседание по делу Корчагина и Саввона в Оренбурге перенесли
Как пояснила сторона защиты, изначально заседание планировалось на 3 февраля, однако позднее его перенесли на 28 января. По словам адвокатов, времени на подготовку после изменения даты оказалось недостаточно.
Судья сообщил, что о проведении заседания участники были уведомлены 22 января — за шесть дней. При этом было отмечено, что ранее именно Евгения Хамитова настаивала на ускорении рассмотрения дела.
Сергей Корчагин отказался от проведения судебного заседания без своих защитников. Эту позицию поддержал адвокат Василия Саввона, указав, что процесс невозможно продолжать без участия адвокатов. Он также отметил, что Корчагин не согласовал свою позицию с другими защитниками. Со стороны Саввона в заседании присутствовал только один адвокат.
После переноса заседания Сергей Корчагин резко высказался по поводу выступления государственного обвинителя в прениях. Его задели слова о том, что при назначении наказания якобы учитывается его возраст, несмотря на то, что прокуратура запросила для него 25 лет лишения свободы. Он обратился к слушателям процесса, заявляя, что «лучше покончит с собой».
Поверь мне, вам за меня стыдно не будет. Я умру, как человек, а не как вот эти насекомые. Мне 72 года, что мне терять? Сидеть в одиночке?
— Поверь мне, вам за меня стыдно не будет. Я умру, как человек, а не как вот эти насекомые. Мне 72 года, что мне терять? Сидеть в одиночке?, – заявил Сергей Корчагин.
Комментируя позицию обвинения, Корчагин заявил: «Мадам меня оглушила».
Прокурор в ответ попросила суд разъяснить подсудимому регламент судебного заседания и сделать ему замечание, напомнив, что в процессе участвуют государственный обвинитель, подсудимый и сторона защиты.
Прокуратура поддержала позицию защиты о невозможности продолжения заседания, однако указала на злоупотребление процессуальными правами.
По мнению стороны обвинения, заседание было сорвано намеренно. Также было отмечено, что новых доказательств в прениях представлено не было, и оснований говорить об «оглушении» не имеется.