Гладков и недоверчивый Рязанов. Кто придумал Шурочку Азарову

Знакомые привыкли, что драматург Александр Гладков иногда пропадал — как вспоминал его друг, литературовед Лев Левицкий, он мог «затаиваться, не реагировать на телефон и на звонки в дверь». Поэтому два дня Гладкова никто не беспокоил, и лишь 12 апреля 1976 года решили проверить, вспомнив, что он жаловался на сердце. Дверь в его квартиру вскрыли и обнаружили, что он умер сутки назад; обстоятельства смерти так и остались неизвестными; Левицкий предполагал, что Гладков почувствовал недомогание, прилег на диван и уже не поднялся. Гладкову было всего 65 лет, но в эти годы вместилось множество резких поворотов, а также загадка пьесы «Давным-давно», по которой Эльдар Рязанов поставил свой фильм «Гусарская баллада».

Срок за книги

Гладков родился до революции в провинциальном Муроме; уже после Гражданской войны его семья перебралась в Москву, и уже в 16 лет он сотрудничал с газетами как театральный журналист. Среди его знакомых были режиссер Валентин Плучек, драматург Алексей Арбузов, но больше всего Гладков сблизился с Всеволодом Мейерхольдом, который и посоветовал ему заняться историей театра в России. Этому совету Гладков следовал потом неукоснительно — собирал материалы, вел очень подробный дневник... Но жизнь оказалась более жестокой штукой, чем он ожидал.

Театр Мейерхольда закрыли в 1938-м, самого режиссера арестовали — и тогда же под арест попал и Гладков. Официально — за кражу книг из Ленинки; неофициально — неизвестно. Сам он этой темы никогда не касался. Считалось, что за решеткой Гладков провел год, по другой версии — он получил условный срок и провел в СИЗО несколько месяцев. А после освобождения — или после того, как вся эта ситуация тем или иным способом завершилась, — на свет появилась пьеса «Давным-давно», которую вдохновила биография кавалерист-девицы времен Отечественной войны 1812 года Надежды Дуровой.

Премьера в блокадном Ленинграде

История с кражей и отсидкой словно бы и не повлияла на судьбу этой пьесы. Уже в августе 1941-го её инсценировка звучала по всей стране в перерывах между сводками Совинформбюро. Самый первый показ состоялся 7 ноября 1941 года в осажденном Ленинграде. Тогда же пьесой заинтересовался театр Красной Армии, который был эвакуирован в Свердловск, — эта постановка вышла в 1943-м и была принята очень благосклонно; все создатели получили Сталинскую премию. Отрывки пьесы включали в свой репертуар и фронтовые бригады артистов, да и вообще «Давным-давно» ставили по всей стране регулярно. Гладков выпускал и новые работы — в 1942 году он написал пьесу «Бессмертный» о студентах, которых отправили рыть окопы под Москвой, к которой рвались немцы.

А в 1949-м Гладков снова был арестован — на этот раз за хранение запрещенных книг; что это за книги, история умалчивает, но знакомые считали, что на следствии от него требовали отречься от Мейерхольда. Он отказался и получил серьезный срок. Вышел только в 1954-м, а в Союзе писателей его восстановили уже к концу 50-х. А вскоре пересеклись жизненные пути Гладкова и начинающего, но уже известного режиссера Рязанова.

Рязанов в опале

Рязанов в своей книге «Неподведенные итоги» вспоминал, что в начале 1960-х он попал в нечто, очень похожее на опалу. Две его первые работы — музыкальные комедии «Карнавальная ночь» и «Девушка без адреса» — были приняты очень хорошо, а следующий фильм «Человек ниоткуда» раскритикован на уровне ЦК КПСС. Рязанов считал, что ему нужна реабилитация, и он выбрал пьесу, которую видел в молодости, ещё во время войны. Разрешение на подготовку к съемкам ему дали быстро, а насчет Гладкова предупредили — мол, перерабатывать пьесу в сценарий тот не будет, потому что «Давным-давно» написал не он.

«Доброжелателем» был директор одного из творческих объединений «Мосфильма» Юрий Шевкуненко (отец юного актера Сергея Шевкуненко, проведшего в тюрьмах половину своей короткой жизни). В сороковые годы Шевкуненко-старший работал в театре Красной Армии и участвовал в подготовке того самого спектакля, получившего Сталинскую премию. Именно Шевкуненко сказал Рязанову, что тогда вся труппа была уверена в том, что Гладков просто-напросто присвоил себе пьесу, полученную от кого-то то ли в тюрьме, то ли в СИЗО. Шевкуненко, разумеется, не знал, кто именно был настоящим автором, но указывал, что другие пьесы Гладкова написаны не в стихах, а прозой — да и вообще драматург не замечен в сочинительстве стихотворений.

Воспоминания о прошлом

Предупреждение Шевкуненко оказалось пророческим. Сценарий фильма Рязанов полностью сочинил сам, а Гладков от режиссера прятался — не отвечал на звонки, не открывал дверь, и никто не знал, где он находится. Впрочем, на сам фильм это не повлияло, а самого Рязанова в то время больше заботили другие проблемы — где взять актрису на роль Шурочки Азаровой (нашлась Лариса Голубкина) и как отстоять кандидатуру Игоря Ильинского на роль Кутузова. Но все эти проблемы он благополучно решил, а «Гусарская баллада» в 1962 году заняла третье место в советском прокате с 48,6 млн зрителей — сразу после «Великолепной семерки» и «Человека-амфибии». А Рязанов через 30 лет написал свои воспоминания, куда включил и разговор с Шевкуненко об авторстве пьесы «Давным-давно», породив спор, который не разрешен и поныне.

Строго говоря, все исследователи сходятся на том, что Гладков всё-таки написал эту пьесу. Неизвестно, чем было вызвано его нежелание дорабатывать текст — что для постановки в театре армии, что для сценария «Гусарской баллады». Но известно, что после возвращения из лагерей и реабилитации он всерьез занялся написанием книги о Мейерхольде. Уже после смерти драматурга выяснилось, что он очень трепетно сохранил весь свой архив, который все эти годы лежал на даче у его родителей в Подмосковье. В числе прочего в этом архиве нашли и его стихотворения — они были изданы посмертно и сенсации, разумеется, не произвели. Знал ли об этих стихотворениях Рязанов — тоже неизвестно. Свои мемуары он написал, когда Шевкуненко-старший уже умер (он скончался в 1964-м). Да и в целом все эти споры сродни сражениям вокруг авторства «Тихого Дона», когда сомнения основываются лишь на косвенных данных и ничего точно не доказывают. Но в любом случае у зрителей осталась Шурочка Азарова в чудесном исполнении Голубкиной и остался, разумеется, поручик Ржевский, которого блестяще сыграл Юрий Яковлев.