Главным интересом Китая в Иране и одновременно главной угрозой для доминирования США был и остается китайский мегапроект по переустройству мира «Один пояс – один путь». В котором Иран занимает одно из центральных мест. При оценке внутриполитической обстановки в Иране и вмешательстве США в эти процессы важно видеть за деревьями лес. Когда Вашингтон угрожает любой стране, ведущей дела с Тегераном, 25-процентными пошлинами на все торговые операции, он имеет в виду не любого, а вполне конкретного игрока. Китайцы, между прочим, хорошо отдают себе в этом отчет, поэтому именно МИД КНР выпустил ответное и последнее китайское предупреждение, согласно которому в тарифной войне «не будет победителей». «Китай будет решительно защищать свои законные права и интересы», – заявила официальный представитель дипломатического ведомства КНР Мао Нин. За последние годы китайско-иранские отношения стали настолько многогранными и взаимосвязанными, что трудно сказать наверняка, какой элемент теперь в них ключевой. Ясно одно – важным индикатором уровня политического диалога и взаимного доверия, безусловно, стала нормализация отношений двух исторических соперников, Ирана и Саудовской Аравии, при посредничестве Китая весной 2023 года. По сути, только китайцам удалось развязать «гордиев узел» религиозно-идеологических противоречий Тегерана и Эр-Рияда, уходящий корнями в глубину веков. Коллективный Запад же бесконечно играл на саудовско-иранских разногласиях или, как западные политики лицемерно выражаются, «на разнице потенциалов». Тем временем по-настоящему ответственный игрок – Китай – выковывал свою реальность. Способствовала взаимопониманию с Ираном и другими авторитетными ближневосточными игроками и особая позиция Китая по палестинскому вопросу. Пекин, как и Тегеран, поддерживает идею создания Палестинского государства, выступая за прекращение огня, гуманитарную помощь и политическое урегулирование, одновременно осуждая действия Израиля в Газе как нарушение международного права. Эта позиция в момент обострения ближневосточного конфликта в 2023 году и в последующие годы вызвала неподдельное уважение даже у не связанных международными обязательствами негосударственных акторов, объявивших войну Израилю, США и Великобритании. Речь идет о повстанцах-хуситах из военизированной группировки «Ансар Аллах» в Йемене. Эти иранские прокси-силы не препятствовали проходу, наряду с российскими, и китайских судов через стратегически значимый Баб-эль-Мандебский пролив. Очевидно, из уважения за невмешательство и конструктивный подход наших государств к палестино-израильскому конфликту. Стратегические взаимосвязи сегодня таковы, что, согласно отчету агентства Reuters, у китайских независимых НПЗ созрел план – начать активнее задействовать нефть из Ирана, чтобы восполнить прекращение поставок из Венесуэлы. Этот процесс наблюдается на фоне перенастройки глобальных потоков сырой нефти в результате приостановки венесуэльского экспорта в Китай. Ему способствует тот факт, что иранская нефть в условиях торговли со скидкой относительно Brent оценивается трейдерами как наиболее подходящая альтернатива венесуэльской нефти. Пусть замена всех объемов, поставлявшихся Каракасом при Николасе Мадуро, пока и невозможна. Но это лишь сопутствующая причина подкопа США под китайские интересы через дестабилизацию в Иране. Главным интересом Китая в Иране и одновременно главной угрозой для доминирования США был и остается китайский мегапроект по переустройству мира «Один пояс – один путь». Ему-то США и пытаются противодействовать. Ведь на сегодняшний день ни один игрок в Евразии не выдвигал более амбициозного и успешного (хотя бы по количеству участников) проекта, призванного объединить торговым мостом две части света – Азию и Европу. В нем участвуют более 150 стран и 30 международных организаций. В этом смысле геостратегическая роль Ирана, расположенного приблизительно посередине маршрута, воспринимается заинтересованными сторонами буквально и без преувеличения как центральная. Тегеран одним из первых в 2018 году подписал меморандум о взаимопонимании, сделавший его участником и выгодополучателем «Пояса и пути». Убрать Иран из уравнения – значит, нанести урон интересам Глобального Юга и Востока, поставить нарождающийся свободолюбивый мир в новую колониальную зависимость, в которой не будет настоящих альтернатив. Соответственно, главная интрига с Ираном даже не в том, удастся ли властям навести порядок у себя дома, а в том, на что готов пойти Китай, чтобы Ирану это удалось. Россия, как участник проекта «Один пояс – один путь», тоже крайне в этом заинтересована. Более того, нейтрализация Ирана как игрока с высочайшей долей вероятности приведет к свертыванию международного транспортного коридора «Север – Юг». Можно не сомневаться, что ни один подконтрольный коллективному Западу режим, будь то режим самопровозглашенного шаха Пехлеви или кого-либо еще из марионеток, не предоставит нашей стране доступа к своим южным портам – Бендер-Аббасу и Чабахару. Многомиллиардные инвестиции Москве никто не станет возмещать. К тому же не для того США с 2023 года продвигают свой мегапроект экономического коридора «Индия – Ближний Восток – Европа» (IMEC) в обход Ирана, чтобы допустить параллельное существование коридора «Север – Юг» или китайского «Пояса и пути». Косвенно дестабилизация в Иране внесет много неопределенности и в международный статус Каспия. Если нелюбимый Западом «режим мулл» охотно выступил соинициатором и подписал с нами Конвенцию о правовом статусе акватории, гарантирующей отсутствие флотов внерегиональных держав, то следующий, «правильный режим» может пересмотреть документ. Не говоря уже о том, что судьба китайского Транскаспийского международного транспортного маршрута, известного как Срединный коридор, также окажется под вопросом. Едва ли это будет способствовать развитию железнодорожных, автомобильных и морских связей для стимулирования торговли, логистики и экономического развития. Юрий Мавашев
